Когти правосудия

Глава 2

После ухода Седова повисла гулкая, напряжённая тишина. Только кухонные часы отсчитывали секунды – тик-так-тик-так – словно стучали по вискам Зака. Под диваном, в пыльной мгле, пахнущей старой шерстью, Зак и Алекс застыли. Зака мелко трясло – не от холода, а от ярости и сдавленной беспомощности. Один день. Охранник у двери. Лёша. Настя. Мысли метались, как осы.

Рядом Алекс вылизывал одну и ту же переднюю лапу с навязчивым усердием, будто пытаясь стереть страх. Шерсть на загривке топорщилась дыбом, зрачки расширились до огромных… черных дыр.

Шаги. Тяжелые, мерные, чужие. Охрана методично прочесывала квартиру. Приглушенные голоса резали воздух: «Телефоны. Ноут. Любые передатчики. Проверить все». Волна пота, дешевого табака и... оружейной смазки – запах угрозы – накрыла их убежище, въедаясь в ноздри, в мозг. «Рич бы не спрятался...» – пронзительная мысль вколотила в сердце Зака гвоздь стыда. Надо действовать! Но как?!

И тут – осенило. Как удар током. Зак дернулся, задев Алекса.

— Ошейник! — прошипел он, голос сорвался на хриплый шепот. — Алекс! Ошейник! Где он?! Связь! Штаб! Единственный шанс! Подмога!

Кот вздрогнул так, что ударился головой о низ дивана. Его желтые глаза в полумраке метнулись к шее собаки. На привычном месте, у основания, где шерсть была потертой — пустота.

— Мррр... — кот отвел взгляд, сглотнув. Голос дрожал. — Вчера... он так забавно мигал... Я... поиграл. У кактуса. Забыл... — Последнее слово прозвучало как приговор.

— Забыл?! — Зак едва не взвыл, но стиснул зубы. Прижал уши. — Тащи! Быстро! До стола... я не допрыгну, — прохрипел он, уже чувствуя знакомую тяжесть в слабеющих задних лапах.

Алекс метнулся серой тенью. Охранник со шрамом стоял спиной, копался в книжной полке. Кот – бесшумный сгусток мышц – одним прыжком взлетел на гостиный стол. Металлическая пряжка ошейника холодно блеснула в полосе света. Один рывок зубами — и Алекс исчез под диваном, пронеся мимо носа охранника, облачко пыли и испуга.

— Держи, — прошептал он, тыча холодной пряжкой в собачий бок. — И... мрр... не ори.

Зак дрожащими лапами защелкнул ошейник. Знакомый запах — пыль штаба, лак для поводков, слабый дух Рича — ударил в ноздри. Он ткнулся носом в ковер: горький страх Ольги, химическая вонь от пиджака охранника... и под всем этим — слабая, но живая ниточка к спасению. «Надо туда. Сейчас».

— Открой дверь. Бежим. В штаб, — прохрипел он, поворачиваясь к коту. Голос хрипел от напряжения. — Только там помогут. Оттуда в полицию. Единственный шанс.

Алекс съежился. Его пушистый хвост обвил задние лапы мертвой хваткой, будто прирастая к пыльному полу. Запах его страха – острый, кошачий – стал гуще.

— Иди... сам, — глухо пробурчал он, уткнувшись носом в темноту. — Ты же... гроза дворовых котов? Справишься... — добавил он с фальшивой небрежностью, но кончик хвоста нервно дергался. — Я... подожду тут. На страже.

— Справиться?! — Зак оскалился. Шерсть на загривке встала колючей щёткой от обиды и отчаяния. — Я на кровать без лестницы не залезу! До штаба — полрайона! Как я один?! Машины! Собаки! Люди с палками! — Его шепот стал громче. — Твой страх — роскошь, кот! У нас семья в беде! Трус несчастный!

— Не называй меня трусом! — Шипение Алекса было резким, как разрыв ткани. Он выскочил из-под дивана, спина дугой, шерсть ершом. Желтые глаза пылали обидой, болью и... парализующим ужасом. Он не мог выговорить больше ни слова. Только мелко, часто дрожал. Запах паники плыл от него волнами.

Зак бросился на него. Не от злости. От безысходности. Короткие лапы вцепились в густую шерсть кота, тупые зубы щелкнули в сантиметре от уха. Алекс взвыл – не от боли, а от обиды – и ответил лапой. Без когтей, но сильно, толчком в грудь. Они покатились по полу, путаясь в ковре, в клубке рычания, шипения и отчаянной борьбы. Дверь кабинета распахнулась.

— Ах! Что вы творите?! — Ольга стояла на пороге, бледная, с красными, опухшими от слез глазами. От неё веяло отчаянием. — Семья в беде, а вы... как дети! — Голос дрожал. — Вы же братья! Прекратить! Сейчас же! Разъяренный клубок распался. Зак отполз, тяжело дыша, языком слизывая капельку крови с губы. Алекс, съежившись, вылизывал смятую шерсть на боку, избегая взглядов. Стыд сгущался в воздухе.

Зак, не поднимая головы, подполз к коту. Ткнулся холодным, влажным носом в его дрожащую лапу. Молчание. Потом лапа кота – тяжелая, нерешительная – легла на морду собаки. Шершавая подушечка коснулась шерсти. Перемирие. Ольга, схватившись за виски, бросила на них взгляд, полный немой мольбы, и скрылась, притворив дверь. Шаг охранника в коридоре – тяжелый – эхом отдался в тишине.

— Мир за дверью... — начал Зак, голос был хриплым. — Он... жесток. Пахнет бензином, чужими псами и... страхом. Знаю. Но там... наши. Лёша. Настя. — Он поднял голову, его темные, усталые глаза встретились с желтыми, полными смятения. — Только мы можем... Я не дойду один. Лапы... не те. Сердце... не то. — Признание вырвалось тяжело. Алекс отвел взгляд. Его грудь высоко вздымалась. Казалось, он вот-вот рванет обратно под диван, растворится в безопасной темноте. Запах улицы за дверью – пыль, выхлопы – казался ему ядом.

— ... Я не выйду, — прошептал он наконец, почти беззвучно. Глаза были полны муки. — Не могу. Там... после той дачи... помнишь? Большая псина... забор... клыки... боль... — Он сглотнул комок, шерсть на спине снова встала дыбом. — Дома... безопасно. Тут... стены. Запахи свои.