Когти правосудия

Глава 4

Пыль штаба висела в воздухе густым облаком, смешиваясь с запахом машинного масла и старой изоляции. Зак только закончил диктовать Клаве черты лица Насти для фоторобота, как ошейник слабо дрогнул у горла. Сквозь треск и городской гул пробился голос Рекса:

– Зак... Прием. Рико доложил хозяйке... Но беда... Алекс... – Голос оборвался, заглушенный визгом тормозов и оглушительным гудком. – ...на трассе... Забился под куст. Дрожит. Машины... – Еще один гудок, резкий и близкий. – ...ревет от страха. Не агент он... Кот. Домашний.

У Зака внутри все сжалось в ледяной ком. Трасса? Сейчас? Он поднял голову – сквозь пыльное стекло под потолком лился серый утренний свет. Оттуда же, сверху, доносился нарастающий гул города. Зак представил Алекса – огромный, сильный кот, съежившийся под кустом, дрожащий от каждого рева мотора. Жалость к брату тут же сменилась яростью на Снежку. «Я так и знал! Надо было быть с ним!»

— Рекс, успокой его! — прошипел Зак в микрофон, отворачиваясь от Клавы. — Алекс! Слышишь?! Держись! Я...

В ответ гул моторов, визг шин, чей-то крик, и над всем этим – прерывистое, жалобное кошачье мяуканье. Потом голос овчарки, глухой и странно напряжённый:

— Не выходит, Зак... Мы на Великолукском шоссе, проспект Октябрьский. У заправки. Попробуем... уговорить.

В голове гулко отозвалось: «Беги! За подмогой! Быстро!» Приказ Рича. А поверх него – железный голос Снежки: «Приказ. Остаешься». Но кошачий вопль… Он был сильнее. Мысли прояснились в миг. Решено.

— Держитесь! — рявкнул Зак в микрофон. — Я... бегу! Алекс! Братишка! Я бегу к тебе! Слышишь?!

Зак не стал ждать. Развернулся и рванул прочь от стойки Клавы. Короткие лапы отчаянно цеплялись за пыльный бетон, шерсть на загривке ощетинилась.

— Эй! Куда?! – проскрипела крыса, усы дёрнулись от ярости. Но Зак уже мчался к спасительной щели за стеллажом – лазейку знали только старики. — Стой! Нарушение! – завизжала Клава, тыча лапкой в планшет. — Прекрати!

Из тени у сканера вынырнул лабрадор охраны – сплошные мышцы. Глухой рык сотряс воздух. Пёс бросился наперерез, огромная лапа с грохотом шлепнулась о стену в сантиметре от хвоста Зака. Пухлый тойтерьер юркнул в знакомую ветерану дырку ангара, как барсук в нору. Сзади остались яростный лай и скрежет когтей по железу.

Утренний воздух пустыря вонял гнилью, ржавчиной и собачьими метками. Влажный асфальт, выхлопы, едкий бензин. Короткие лапы Зака скользили по мокрой от росы земле. Тело горело, сердце колотилось так, что казалось – вот-вот выпрыгнет. «Шоссе... Октябрьский... Беги! Семья ждет!» Он петлял между гаражами, пролезал под заборы, пыхтя и ругая собственный вес, нырял в вонючие подворотни. Каждый гудок резал уши, каждый лай вгонял новый страх.

И вдруг – его накрыло. Не звук. Запах. Густой, жирный, невероятный. Свежее мясо в тесте. Чебурек! Прямо из кипящего масла. Зак замер. У ларька стоял мужчина, откусывал от золотистой половинки. Хруст! Пар! Слюна тут же наполнила пасть Зака. Лапы сами подкосились.

Семья? Алекс? Опасность? Все исчезло. Он поплелся к ларьку, как во сне. Увидел на земле, у ног мужчины, маленький обломок хрустящего теста. Рванул, тычась носом в асфальт, схватил кусочек. Теплый, жирный... Рай! Он зажмурился, готовый проглотить...

— Эй, сало! — прохрипел кто-то сзади. — Стой, поговорим!

Зак обернулся и увидел трёх тощих псов. Один, крупный, с облезлым боком и желтыми глазами, медленно облизнулся, глядя прямо на него и... на кусочек теста в его пасти. Зак тут же рванул вглубь пустыря. Сзади – хриплый, голодный рык. Мурашки бежали по спине. Рычание собак слилось в один жуткий гул. Они хотели есть, а он пах легкой добычей.

Тяжелое тело тянуло вниз. Сердце бешено колотилось, легкие горели. «Не дойду... Лапы не те... Снежка была права...» Отчаянье сдавило горло. Он нырнул в щель между гаражами, чуть не застрял, оторвался... И уперся в тупик! Высокая кирпичная стена. Холодная. Три пары голодных глаз приближались.

Мозг, выдрессированный службой, сработал мгновенно. Кривое бревно. Полусгнившая доска. Хлипкий стеллаж, заваленный тяжелыми горшками с цветами. «Просто толкнуть стакан...» Зак развернулся, разбежался и врезался всем своим тучным тельцем в шаткую конструкцию!

Грохот! Горшки с треском полетели вниз. В тот же миг он запрыгнул на ближний конец доски, лежащей на бревне. Толчок! Доска качнулась. Горшок внизу – противовес! – рванул его вверх. Зака подбросило. Он отчаянно загребая воздух, на миг завис над стеной, глядя вниз на три ошалевшие пасти.

– Мрраа... тушканчик?! – донесся хриплый голос.

Зак шлепнулся кубарем на мешки с песком. Облако пыли. Отряхнулся, выплюнул травинку. Оглянулся на стену. Оттуда – недоуменное ворчанье, скрежет когтей. «Удрал!» Сердце колотилось, лапы дрожали. Но на морде расползлась широкая, собачья ухмылка.

— Снежка... — тявкнул он, вытирая морду лапой. — Неправа была! Я еще... ого-го! В самом соку!

И в этот момент – сквозь грохот машин в ошейнике взвыл дикий, пронзительный кошачий вопль. Следом голос Рекса, прерываемый помехами и шумом дороги:

— Зак…Прием... Никак не успокоить... — хрип-треск-хрип — ...чуть не бросился под колеса, когда выскочила фура... — треск.

Вопль ошейника врезался прямо в мозг. Алекс! Его брат. Тот самый страх, от которого он бежал к нему через весь город. Вспомнился съеденный кусок чебурека... Стыд ударил сильнее любого пинка. Он посмотрел в сторону шоссе, откуда доносился вопль кота. «Прости...»