Когти правосудия

Глава 9

Воздух взвыл урчанием мотора. Из-за угла выкатился черный внедорожник. Шины хрустнули по щебню, остановившись. Все замерли. Задняя дверь открылась. Вышел Александр Седов.

Он был в темном костюме, без галстука. Лицо – отполированная маска спокойствия. Только глаза – холодные. Он окинул взглядом хаос: кота, охранников, лежащих зверей. Его взгляд скользнул по тельцу Зака, что стоял, выставив вперед короткую морду, и глухо рычал на него... Знакомый герой.

— Опоздал, пёс, — произнес Седов тихо. — И план... примитивный. На троечку. — Взгляд переметнулся на Алекса. — Мейн-кун? Редкий экземпляр. Шкура дорогая...

Зак продолжал рычать, его шерсть встала дыбом от запаха удушливого одеколона и табака. Алекс замер. Седов всё знал? Он ждал их?!

— Поднять этих шавок, — кивнул Седов охранникам. — Живыми. Особенно овчарку. И принесите щенков. — Губы растянулись в улыбке. — Для урока предателю.

Из внедорожника хлынул знакомый запах – гнили и крови. Выползла коренастая тень. Бульдог Клык. Его единственный глаз горел бешенством. Мокрая шерсть на загривке стояла дыбом, слюна капала на кирпичи. На морде – оскал абсолютного торжества. Он подошёл вплотную к ногам Седова.

— Слыхал, предатель? — прохрипел Клык. — Шавки умрут! — Он плюнул в сторону Рекса. — Потом растерзаю твоего кота, Зак. На твоих глазах.

Охрана распахнула двери подвала. В проеме, мелькнули перепуганные лица Насти и Алексея! И... картонная коробка с пятью дрожащими щенками! Толстый охранник вынес её из подвала и поставил перед лапами Клыка. Послышался щенячий шорох в коробке. Бульдог с ухмылкой надавил лапой на картон. Тонкий визг щенков прорвал воздух.

— Отда-а-ай флешку… — заворчал Клык, — ...или пятеро трупиков! Хочешь?!

Рекс взвыл. Звук ярости вырвался не из глотки, а из самой преисподней, из разорванной души. Боль…за своих детей! Он сорвался с места несясь к коробке, к Клыку, к гибели!

— Рекс, нет! — завопил Зак, понимая: это самоубийство!

Охранники вскинули дубинки. Седов усмехнулся, наслаждаясь спектаклем. Клык повернулся к Рексу, лапа сильнее сдавливала коробку…

В этот самый миг, прямо над головой Клыка, грянул оглушительный рык:

— Штаб в сборе!

Ротвейлер из отдела слежки вынырнул из-за кирпичей и ударил Клыка в спину! Бульдог рухнул! Его лапа соскользнула с коробки!

Со всех сторон — из-за углов, из выбитых окон — вылезли хомяки, мыши и другие грызуны Клавы. Они ринулись на ноги охранникам, Седову, в сапоги, под брюки! Псы и коты всех мастей и размеров выскакивали из укрытий, смыкая кольцо вокруг врагов. Попугаи и голубиный патруль пикировали, клюя руки, лица, вырывая рации. Важный ворон орал сверху: «Не выпускать!» А на ржавой крыше подвала сидела мейн-кун Снежка. Гордая и неумолимая начальница штаба, как ангел возмездия. Её белоснежная шерсть светилась в лучах дневного солнца, голубые глаза горели. Воздух заполнился кошачьей мятой.

— Никто не бросает своих! — её голос резал гул боя. — Даже кретинов! — Она бросила взгляд на Рекса.

— Овчарка, спасай детей! Тут я его! — выл ротвейлер, вцепившись в Клыка.

Рекс замер. Глаза метнулись к коробке. Он рванулся к ней. Приподнял картон. Пять пар живых глазок! Тёплые комочки! Он ткнулся носом в коробку, издав стон. Целы.

Хаос стал абсолютным. Седов, с лицом, искажённым брезгливостью, бросился к машине. Но путь преградили овчарки и ковёр крыс. Клык, оглушённый ударом, продолжал яростно драться с ротвейлером. Алекс увидел это. Полный злости, он бросился на Клыка: «Оставь его мне!» Его прыжок был точен. Служебный пёс штаба, уловив намерение, отступил и метнулся на двух охранников.

Зак уже вылизывал рану Милы на лапе. Как только она смогла встать, пёс кинулся к раненному попугаю. Тем временем в подвале Алексей тёр верёвки об угол бетона. Настя прижалась к отцу, шептала: «Пап, это Зак привёл помощь! Я слышу! Он спецагент!» Их запах ударил в нос тойтерьеру. Закинув попугая себе на загривок, Зак побежал в подвал. Мила хромала следом.

— Зак! — вскрикнула Настя, увидев питомца. Он радостно подбежал к родным и лизнул Настину руку. Девушка сняла попугая со спины пса и бережно положила его себе на колени. Порвав верёвки вместе с Милой, Зак почуял угрозу. Радость пса сменилась ужасом — этот запах… знакомая шерсть Алекса, вперемешку с едким запахом Клыка. «Брат, где ты?!» Тойтерьер Зак бросился обратно на улицу. Выскочил из подвала — и замер. На краю обрыва, у глубокого, заросшего болота, пахнущего гнилью и тиной, стоял... не кот. Рысь. Огромная, разъярённая, с глазами, полными первобытной ярости и гнева! Он волочил к обрыву оглушённого, но сопротивляющегося Клыка! Бульдог хрипел, пытаясь вцепиться, но Алекс не уступал ни на секунду.

— Алекс! Нет! — взвыл Зак, рванувшись к краю. Запах болотной трясины ударил в ноздри.

— Ррррмяяу! Это тебе за брата! — прорычал мейн-кун, обнажив клыки и когти. — Это тебе за мою семью! — он вцепился в шею Клыка. — А это… за меня!

Алекс собрал все силы, всю мощь своих задних лап и толкнул Клыка в зловонную, чёрную жижу! Но бульдог в последнем порыве ненависти успел вцепиться зубами прямо в основание кошачьего хвоста! Рык, всплеск вонючей жижи – и оба исчезли с обрыва. В чёрной воде болота… вспухли пузыри.

— Неет! Алееекс! — завопил Зак, бросаясь к самому краю обрыва. Его мир рухнул. Слёзы текли ручьём. — Вернись! Ты лучший брат! Больше не буду воровать твою треску! Вернись!