Когти Соловья

Глава 8. Договор

Сидеть вот так и болтать с талласким рыцарем было странно. Странно, что замолчала застарелая ненависть, только печаль и усталость остались. Рыцарёнок, Альвин, как назвала его Тиана, ведь одного возраста с Рином. Хотя нет, в рыцари посвящают в семнадцать. Значит — старше. Ну, по нему не скажешь — пацан пацаном. Если Тиана — жеребёнок, то этот — скворец закопчённый. Только из гнезда вылетел, и сразу вороны чуть не заклевали.

— Ты позволишь мне её увидеть? — отвлёк от умных мыслей рыцарёнок.

— А не обнаглел ли ты, парень? — искренне изумился Соловей. — Может мне тебя прямо здесь прирезать? Тиана просила не дать тебе сгореть, про нож она ничего не говорила.

— Принцесса Тиана просила за меня?! — пацан услышал только то, что захотел.

Соловей вздохнул:

— Вы с Тианой часом не родственники? Двое блаженных. Я сейчас тебя убить пообещал.

Рыцарёнок зыркнул из-под перепачканной сажей длинной чёлки, сказал серьёзно:

— Теперь не убьёшь.

— Точно блаженный. Я б на твоём месте убирался к мамочке, пока отпускают.

— Моя мать не заметит пропажу, даже если ты меня зарежешь. Так что я, пожалуй, не буду торопиться домой. Я клялся защищать принцессу и выполню свою клятву!

— Меня меньше всего интересуют глупые клятвы талласцев.

— Я могу помочь, — зашёл Альвин с другой стороны, — у вас ведь есть раненый. Я прав?

— Ну, есть. Тебе-то какое дело?

— Бабка моей кормилицы — сильная ведунья. И она меня привечала куда лучше, чем родная бабушка.

— И что? — Соловей нахмурился, но скрыть вспыхнувшую надежду не смог.

— Она учила меня. Я не самый лучший целитель, но другого у вас нет.

— Если сможешь вылечить Рина, хоть женись на своей принцессе — сам благословлю. Но если обманешь — башку сверну, как курёнку.

— Не обману!

И всё-таки Альвин нервно сглотнул, он не был уверен в своих силах.  

Выбраться с острова они рискнули лишь утром. И то Соловей предпочёл бы ещё подождать, не соваться в тлеющий лес, но гнала вперёд тревога за Рина. Как он? Только бы не опоздать.

Спасённый волк переплыл с ними озеро, но от воды отходить не захотел.

— Дурачок, — сказал ему Соловей, — ищи стаю, один останешься — пропадёшь.

Волк вздохнул, окинул тоскливым взглядом сгоревший лес, но с места не сдвинулся.

— Ну, как знаешь, серый. Бывай. Удачи тебе.

— Что? — Соловей обернулся к Альвину. — Что ты вылупился на меня, как на крылатую лягушку?

— Ты так говоришь с ним. Как с человеком.

— Нормально я с ним говорю. Волки больше людей понимают. А этот молодой ещё, глупый, помрёт быстро, если не поумнеет.

— Что ж ты бросаешь его такого — молодого и глупого?

— А что мне его на верёвке к счастью тащить? Каждый сам выбирает свою судьбу.

— Это только у волков так. Жаль, что люди не всегда могут выбирать, — последние слова Альвин прошептал так тихо, что Соловей их еле разобрал.

Лес после пожара — жуткое место. Дышать трудно, хрустят под ногами угли, сыпется сверху сажа и пепел, может и что крупнее прилететь, например, обгорелая или ещё тлеющая ветка. Упавшие деревья перегородили тропу, приходится перебираться через них или обходить. Обуглившиеся трупики не успевших сбежать животных то и дело попадаются на пути.

— Серым еды теперь на месяц хватит, только они не любят жареное, — пытается пошутить Соловей, но ему невесело.

Они оба голодные, но трогать погибших животных не хочется ни одному. У Соловья на поясе фляжка с полной сажи водой из озера — единственный их припас. И к тому времени, когда они выходят на берег реки, фляжка давно уже пуста.

В реке тоже плавают хлопья сажи, но другой берег радует живой зеленью.

Соловей украдкой выдыхает. Он до последнего боялся, что огонь перекинется через реку. От облегчения на глаза наворачиваются слёзы. Он смахивает их, размазывая копоть по лицу.

— Как нам перебраться? — Альвин напряженно смотрит на воду.

Соловей переводит на него тяжёлый взгляд.

— Ты ж понимаешь, что если узнаешь это, я не смогу тебя отпустить?

— Альвин нервно сглатывает, но отвечает твёрдо:

— Понимаю.

— Тогда пошли, тут есть брод.

Брод здесь глубокий, вода достаёт до груди, иногда — до подбородка. В двух местах приходится плыть. Не самая удобная переправа, но другой нет.

На том берегу их встречают. Но совсем не те, кого Соловей ожидал встретить.

Двое подростков в одинаковой одежде, на груди — одинаковые прозрачные капельки на грубых шнурках. Отличить их можно, только если хорошо приглядеться, хотя они не близнецы. Брат и сестра погодки. Сай и Сая. Ему тринадцать лет, ей — двенадцать. Оба пожиратели магии, а ещё отличные охотники.