Кокон черной бабочки (версия 2018 года)

Глава 13

Шикарная похоронная служба позволяла проникнуться довольно странными ощущениями. Прежде я не бывал на таких событиях, но довольно легко влился в толпу скорбящих. Огромное сборище, облачённое в тёмную одежду, сейчас испытывало чувство настоящей утраты, что показалось мне странным, ведь большинство из них знакомо с усопшей лишь по фото. Хороший пример эмпатической истерии или так называемого чувства локтя. На фоне тёмного океана, яркими пятнами, выделялись священнослужители, раздающие свечи из настоящего воска. Никому не нужно было объяснять, что с ними делать.

В храме становилось душно. Размеры здания не позволяли разместиться с комфортом такому количеству людей. Я расстегнул несколько пуговиц накрахмаленного воротничка, за что получил неодобрительный взгляд матери. Знакомая ситуация, только на этот раз я не буду обращать на это внимания.

Никто не знает, как это произошло, слухи говорили разное. Один из них показался мне наиболее достоверным, поэтому тело Ивонны отпевают в закрытом гробу. Трагедия для семьи Люлли, что станет нашими родственниками уже на следующей неделе, по причине свадьбы Дениса и Вевы. Жизель пыталась отговорить мадам от столь скорого торжества, но та уверила её в обратном. Аргументируя своё решение тем, что сейчас им как никогда нужен настоящий праздник.

На похороны были приглашены все влиятельные дома нашей коммуны. Приехала даже мужская составляющая скорбящего семейства. Преданные старшей сестре братья еле сдерживали слёзы. Мадам, была чрезмерно бледна, глава семейства угрюм, Жизель не сдерживала слёз, но хуже всех выглядела Вева. Всю панихиду она смотрела на гроб и что-то шептала себе под нос, еле шевеля губами. Не знаю, о чём она думала, но вид у неё был испуганный. Настолько, что я начинал беспокоиться за её рассудок.

Я не мог плакать, но мне и не хотелось. Кажется, я до сих пор не мог поверить в её смерть. Происходящее не походило на сон, но всё равно казалось мне чем-то сюрреалистичным. Моя матушка наоборот, проникшись чужим горем, не сдерживала оное, всхлипывая, когда игумен попросил нас пройти на кладбище, а Денис и родные почившей подняли гроб. В этот момент не сдержалась и мадам, позволяя миру разглядеть её великое горе. Свою наигранную скорбь.

Не смотря на разъяснения отца, я чувствовал себя виновным в смерти Ивонны. Используя плавающий электронный адрес, который отследить могли разве что профессиональные имперские программисты, я отослал ей тот несчастный видеоролик и некоторые данные, которые успел собрать по ходу расследования. На этом шаге настоял отец, так как в противном случае, всё могло привести к разоблачению моей причастности к этому делу. Другими словами, он убедил меня пустить всё на самотёк, решив перенести проблему с больной головы на здоровую.

Если бы я знал, что всё так обернётся, никогда бы не пошёл на этот шаг. Ведь теперь та, которой я пообещал защиту, лежит в гробу. Обезображенная до такой степени, что даже мастера ритуальных услуг опустили руки, признав свою некомпетентность в подготовке тела к последнему пути.

Кажется, я не плачу не потому, что мне не грустно, а потому, что я чувствую, что подвёл даже не Ивонну, а самого себя. Кто бы мог подумать, что я окажусь таким эгоистом. Отвращение к собственному существованию засело где-то в грудной клетке, сдавливая оную. Самое ужасное, что исправить подобную ситуацию под силу разве что всемогущему Богу, но ни одна молитва ещё не вернула человека к жизни.

Кладбище оказалось невероятно тихим, даже умиротворяющим местом. Различной стоимости, размеров кресты и надгробья относительно ровными рядами покрывали огромное поле за церковью. Протоптанные, никак не огороженные тропинки велись меж старых и свежих могил. Иногда я успевал прочесть имена несчастных, хотя они ни о чём мне не говорили.

Над ямой подготовленного для погребения места, возвышалось настоящее произведение искусства. На пьедестале с именной гравировкой была установлена статуя скорбящего ангела в полтора метра высотой. Каменная девушка с печалью смотрела на вырытую могилу, сложив руки в мольбе за душу несчастной. Казалось, ещё секунда, и она начнёт плакать. Поразительное творение. Жаль, что увидеть его мне довелось при столь печальных обстоятельствах.

Этого не должно было случиться. Только не с Ивонной. А не поспособствовали ли мои действия подобному исходу? Не должны были, ведь мадам всё равно собиралась подстроить смерть несчастной. Но червячок сомнения не покидал моего сознания. Неужели я пытаюсь оправдаться?

Свидетели этого печального события наконец-то разместились на небольшой поляне, конечно же, пропустив вперёд наиболее близких родственников. Облачённый в чёрное священник поправил орарь, и начал финальную часть панихиды – прощание с усопшей.

«Ивонна Люлли была молодой девушкой, ответственной сестрой, горячо любимой дочерью и образцом благочестия. Прежде чем мы предадим гроб земле, я попрошу хорошо знавших её людей, сказать несколько слов об усопшей», - сказал священник.

Первым вышел её отец. Грузного вида мужчина с сединой в густой рыжеватой бороде. Он немного пошатывался. Видимо, груз такого горя давил на него сильнее, чем могло показаться. Речь его была скомканной, часто прерывающейся тяжёлыми вздохами. Не заметить такое было невозможно, но никто не проронил ни звука. Было бы странно винить его за несобранность.

Следующей вышла мадам. Она наоборот тараторила что-то несуразное. Её слова показались настолько наигранными, что мне приходилось сдерживаться, дабы не устроить скандал и не выдать знания о происходящем в этом «безупречном» семействе». После похорон нужно будет поговорить с отцом о том, как лучше разоблачить деяния убийц. Она не должна остаться безнаказанной.

Родителей сменили дети, с тоской говорящие о своей почившей сестре, но я их уже не слушал, пытаясь сообразить, как бы провернуть дело, которое поможет мне в искуплении сего греха.

За ними следовали дядюшки и тётушки, двоюродные-троюродные сёстры и братья, члены многочисленных ветвей огромного семейства. Вскоре дело дойдёт и до нашего дома, будущей родни. Даже не знаю, что можно сказать, чтобы себя не выдать. К сожалению, я слишком зол, чтобы сдерживаться. Нужно что-то придумать.