Кокон черной бабочки (версия 2018 года)

Глава 23

Бернард Готье старался не вслушиваться в завывания жены и методично накладывал шину на поврежденную руку. Сильное обезболивающее успело проехаться по его нервным окончаниям, оставив приятных привкус на языке.

Его задумка казалась невероятной, но он обязан был ее опробовать. Иного пути просто не находилось. Не сейчас, не в этом состоянии, не с разгневанной толпой. Бернард принял решение действовать радикально.

Закончив с рукой, он обернул шею мягким микрофоном, способным многократно усилить звук его голоса, и аккуратно надел кобуру, проверяя, насколько легко сможет вынуть из нее оружие. Через голову повестил автомат. Эта экипировка единственное, что он мог позволить себе в нынешнем состоянии.

Тянуть время не имело смысла.

— Бернард, не ходи, — умоляла его жена, практически повиснув на муже. Их дети будто чувствовали безысходность ситуации и не подходили к родителям. — Если ты погибнешь, что с нами станет?

— Если я останусь, с нами уже точно не случится ничего хорошего, — он с нежностью прикоснулся губами ко лбу жены и мягко от себя отстранил.

Мужчина подошел к детям и потрепал каждого из сыновей по голове.

— Ну, перед смертью не надышишься.

Собрав волю в кулак, мужчина направился к выходу. Подниматься по лестнице с одной здоровой рукой оказалось не такой уж простой задачей. Но Готье справился с ней, пусть и в не самые короткие сроки.

За люком не было слышно возни, что, несомненно, порадовало мужчину. Он в последний раз посмотрел на жену.

— Пожалуйста, возвращайся живым.

— Я постараюсь, любимая. Открывай.

Крыша распахнулась, и мужчина выкарабкался наверх, после закупорив за собой люк. В нескольких метрах от него лежало пять обгорелых тел. Вонь паленой кожи и волос неприятно щекотала нос.

Бернард прикинул, откуда его было бы всем видно, и решил вылезти на крышу собственного поместья.

Прижимая к телу автомат, держа палец на спусковом крючке, мужчина вышиб ногой дверь черного хода и вошел в поместье. Ему предстояло преодолеть немалый путь, поэтому приходилось двигаться в темпе.

В поместье оказалось достаточно тихо, но грязно. Мародеры уже поживились тем, что смогли отыскать. Он прошмыгнул мимо столовой и направился наверх, на второй, а затем, мимо спален, на третий этаж.

— Господин Готье…

Герцог подпрыгнул от тихого мужского голоса и резко обернулся. В нише одной из стен прятался его верный уже пожилой дворецкий.

Разодетый в пыльный черно-белый фрак мужчина поправил очки без массивной оправы и оглядел хозяина.

— Вы ранены? Они и до вас добрались? — он обливался потом, но, видимо, где-то оборонив платочек, не стремился промокнуть лоб.

— Джером, продолжай прятаться. Скоро все закончится.

— Что вы собираетесь делать? — не унимался слуга. — Позвольте вам помочь?

В его просьбе было столько отчаяния, что даже Готье почувствовал себя неловко. Джером будто умолял прибегнуть к его помощи. Или просто не хотел оставаться в одиночестве при таких беспорядках. Проработав на семью Готье всю свою жизнь, старик не видел себя в другой роли и всеми силами цеплялся за нынешний строй. Возможно, именно поэтому он и не присоединился к беспорядкам.

— Хорошо, помоги мне выбраться на крышу, — Бернард сжалился над верным слугой.

— Да, мой господин!

Сил в этом дряхлом теле оставалось не много, но у старика было две здоровых руки, чем не мог похвастаться сам Бернард.

Путь на крышу теперь оказался куда более посильной задачей. Медленно продвигаясь, они все-таки вылезли на чердак, а за ним и на местами плоскую поверхность крыши.

Готье оглядел холмы. Повсюду творились беспорядки. Люди лавиной проносились от дома к дому и обратно. Оставляя за собой путь из неподвижных тел. Среди них были как аристократы, так и слуги.

Бернард включил микрофон и начал свой монолог. Он был уверен, его услышат, а главное, поймут. Даже если не все, то большая часть.

— Поданные империи, с вами говорит герцог коммуны Бернард Готье.

Микрофон сработал на ура. Мужчина чуть ли не глох от собственного голоса, раздававшегося на многие километры.

— Вас призвали убивать друг друга только из прихоти. Вас обманули. Остановитесь! — он судорожно подбирал нужные слова, времени на репетицию у него не было. — Император мертв. И я объявляю об отделении от империи, провозглашая коммуну Сент-Этьена отдельной демократической республикой. Более не будет классового неравенства. Мы упраздним аристократию и фамильные привилегии. Отныне ваш статус не будет решаться по рождению.

Пусть и смутно, но Бернард видел, как толпа приближается к его дому. Значит, он сумел привлечь их внимание. Скоро свершится момент истины. Либо он умрет, либо сумеет спасти коммуну.

— Мы переходим к президентскому демократическому режиму. Так что бросьте оружие. Вам больше незачем убивать друг друга.

— Господин, люди в недоумении, — по лицу было заметно, старик и сам не понимал смысла всех произнесенных Бернардом слов.

— И кто же будет президентом? — зычный мужской голос донесся до слуха герцога.

— Это будет решено путем голосования. Временно эти обязанности возьму на себя я. Послушайте, больше не нужно бояться трущоб. Отныне каждый гражданин Сент-Этьена будет заниматься тем, чем захочет. Сможет получить образование, занять управленческий пост.

— Он вам врет!

На одну из машин взобрался потрепанный и очень злой патриарх Дементий.

— Дети божьи, не слушайте этого еретика. Только истинная вера принесет вам спасение!

Бернард заметил, как несколько людей в черных одеждах пробирались через толпу к его особняку. Личная охрана патриарха славилась своей мощью.

Мужчина вскинул автомат и дал очередью по открытой мишени. В его планы не входили споры с фанатиками.

Патриарх захрипел и медленно сполз по машине, оставляя кровавый след на металле.

— Бог не спас его жизнь. Не спасет и вашу. Присоединяйтесь к новой республике, и я покажу вам, как жить дальше. Вместе создадим наше новое будущее!