Коктебель, Волошин и еще кое-кто

Глава 1. Пыль, соль, женщины.

Вдох, выдох, снова вдох, выдох, повернуться, вскинуть голову, открыть глаза и ……

- Здравствуйте (сегодня юбилейное стомиллионное произнесение этой волшебной фразы), меня зовут Тальма. Сегодня я буду вашим экскурсоводом……

Я не люблю людей. Особенно летом, особенно тех, которые любят задавать глупые вопросы с умным видом.

- А правда, что Волошин вызывал духов? Я имею в виду настоящих и по-настоящему, с воплями и со свечками? – и глаза при этом такие внимательные.

- Обязательно. Причём духи были с регистрацией в Севастополе, и опаздывали на каждый ритуал. Один раз вообще пришёл призрак Пушкина — перепутал адрес. Благо, у всех было чувство юмора и немного вина.

- А если я заору: «Макс!!! Я здесь!!!», он услышит?

- Конечно! Волошин работает по расписанию: вторник, четверг, суббота — приём ора. Остальные дни — отдых и постирушка туманных метафор. Но если крикнуть особенно душевно — эхо вернётся с ответом в рифму.

- А можно загадать желание и поцеловать перила, оно сбудется? – в голосе надежда, причем искренняя.

- Еще бы!! – мысленно жест рука – лицо, - Особенно если в момент поцелуя вы произнесёте имя Бальмонта трижды, стоя на одной ноге. Перила вообще очень чувствительные к знакам внимания — однажды исполнили желание экскурсанта стать ветеринаром, хотя он просто хотел кофе.

Я не люблю людей. Но обожаю свою работу. Я – экскурсовод… Да, да… та самая женщина, которая с натянутой улыбкой водит стайки разомлевших от солнца туристов по тропам, где сто лет назад бродил Макс Волошин, и пытается вдолбить им в головы разницу между мифом и реальностью. Задача неблагодарная, скажу я вам. Они хотят сказку, мимими про Ассоль и Грея, а получают меня – тридцатилетнюю тетку с ироничным взглядом и запасом баек про то, как на самом деле все было.

И, меня действительно, зовут Тальма. Да, Тальма. Не Тамара, не Наталья, не какая-нибудь банальная Таня. Именно так – коротко, хлестко и как-то… нездешнее. Экзотический подарок от мамы, начитавшейся в юности чего-то про древние цивилизации, и папы, который так любил маму, что оспаривать ее желание не стал. Спасибо, мамочка, с этим именем я прошла огонь, воду и особенно медные трубы детских дразнилок («Тальма-пальма-обезьяна!») и бесконечных взрослых переспрашиваний. «Как-как вас зовут? Тамара?» Нет, блин, Тальма! Может поэтому я такая. Немного колючая, как местный шиповник, с языком, который острее гальки на пляже, и с душой, которая, как говорят ценители, созрела, как хороший коньяк – с терпкостью, горечью и неожиданной теплотой где-то на самом дне. Но это не точно...

Щелчок пальцев, нет, не реальный, сознание щелкнуло, заставило переключиться, вернуться к суровой реальности.

– Девушка, а можно вас обнять? – спрашивает мужичок в футболке "Коктебель 2014", вцепившись в мою руку, как в поручень троллейбуса.

– Можно, если у вас при себе справка от психиатра, – отвечаю, сохраняя служебную улыбку.

Смех. Кто-то снимает. Момент для сторис. А мне хочется домой, на веранду, к старой книге с закладками и штампом "библиотека школы №3". Там никто не обнимает без спроса.

— А что, правда, Кара-Даг когда-то был вулканом? И как это вообще можно привязать к Волошину? Я слышал, что у него тут были какие-то мистические переживания, связаны с этим местом… - скромно, я бы сказала, испуганно даже.

Захотелось запрыгать на одной ноге от радости, раскинуть руки и кричать, делясь счастьем с морем и небом….. Дорогой мой человек, человечеще, спасибо тебе!!!!! Спасибо!!!! Но…..

Я искренно улыбнулась, подошла чуть ближе, вдохнула

- Кара-Даг — это не просто гора, а настоящий портал в прошлое, застывший во времени вулкан, который до сих пор хранит тайны древних эпох. Представьте себе: семь миллионов лет назад здесь бушевал настоящий огненный ад! Лава стекала по склонам, пепел поднимался к небесам, а ветра сплетались с дымом извержения в причудливые узоры. Здесь творилась настоящая магия стихий.

А знаете, что самое интересное? Говорят, что дух Кара-Дага до сих пор бродит среди скал. Вот в это место и влюбился Макс. Усталый и опустошённый, вернувшись сюда, он словно обрёл новую жизнь — оставил позади столичную суету и нашёл здесь свой истинный дом. Представьте: сидит он на вершине, смотрит, как закатное солнце окрашивает скалы в багровые тона, и внутри него рождаются стихи. Каждое мгновение здесь — как маленькое извержение, как взрыв чувств и эмоций.

Говорят, что Кара-Даг обладает особой силой — он умеет зажигать огонь в душах людей. Волошин чувствовал это особенно остро: он словно растворялся среди этих древних камней, становился частью этого магического места. А когда приходил вечер, и ветер начинал играть в расщелинах скал свою таинственную мелодию, казалось, что сам вулкан поёт свои древние песни.

И знаете, что? Если прислушаться к шуму ветра между камней, можно уловить отголоски его души. Говорят, что Макс до сих пор здесь, особенно в те моменты, когда небо затягивается тучами, а молнии рассекают его над вершинами. В такие моменты Кара-Даг словно оживает, и его древняя магия становится особенно сильной.

Это место — настоящий вулкан человеческих страстей и вдохновения. Здесь горят не только древние лавы, но и души тех, кто сумел почувствовать его истинную силу. И, знаете, в чём главная магия? Она не в прошлом, не в древних извержениях — она в том, как это место до сих пор умеет зажигать огонь творчества в сердцах тех, кто готов его услышать.

Кара-Даг — это не просто гора. Это живое существо, древнее и мудрое, которое умеет говорить на языке ветров и камней. И те, кто научился понимать этот язык, становятся частью его вечного пламени.

Выдохнула. Мальчик задавший вопрос, студент – филолог – наверняка, смотрел не на меня, его взгляд блуждал между вершинами потухшего вулкана и морем. Он постигал открывшуюся тайну.

- Миша, - позвали его, заставляя очнуться….

- Спасибо, - тряхнул он головой – большое спасибо.

Собираю свой нехитрый реквизит – папку со старыми фотографиями Коктебеля, легкую бамбуковую указку, полупустую бутылку воды. Усталость накатывает тяжелой волной, ноет спина, гудят ноги в разношенных сандалиях. Но под усталостью тлеет уголек удовлетворения – работа сделана хорошо, люди ушли с горящими глазами, пусть и веря в чебуречных духов. Значит, не зря охрип голос. Значит, частичку этой магии, настоящей магии Коктебеля, я им все-таки передала. Пора домой. К чаю с чабрецом, маме и тете Поле. Туристический Коктебель с его суетой и мифами отступает, уступая место моему – тихому, вечернему, настоящему.