Кольца Песчаного Змея

1. Dies irae. Три искорки

Первые лучи восходящего солнца окрасили непроницаемо-тёмный небосвод в призрачные серые тона, ознаменовав смерть ночи. Ещё одной ночи, не принесшей ни отдыха ни сна. Комнату постепенно заполнило слабое золотистое свечение, в воздухе разлился нежный розовый аромат… Магия. Очень дорогая, доступная далеко не всем.

Душно… В лицо повеяло прохладой — словно лесной ветерок. Откинув в сторону тонкое шёлковое одеяло, подхожу к большому, во всю стену, овальному окну: там внизу, полускрытый серой туманной дымкой, раскинулся огромный город. Я бывал в нём отсилы три раза — с отцом, когда он отправлялся туда улаживать какие-то свои дела — об этих прогулках остались лишь неясные воспоминания… Мрачные извилистые улочки, хмурые, понуро бредущие куда-то люди, напоминающие живые тени… Нищий в жалких лохмотьях, бросившийся к отцу, когда мы выходили из высокого здания Магистрата, что на главной площади… Его взгляд, полный страдания, вспоминается мне и теперь. И слова мольбы, произнесенные тихим, дрожащим голосом: «Три искорки, добрый господин! Всего три, умоляю! Не для меня — только бы сына спаси! Вы ведь тоже отец!» Отец удостоил его лишь мимолётным взглядом, даже не остановился. «Странно, что он зацепил твоё внимание, - сказал он мне позже, весьма неохотно отвечая на мой вопрос. - Такие, как он, всё равно что пустое место. И постарайся не забивать свою голову подобной ерундой, Люк.»

Не забивать себе голову! Мне тогда было всего пять лет, я был весьма впечатлителен. Образ того нищего долго преследовал меня в моих снах. Хорошо зная характер моего отца, я, несмотря на мой нежный возраст, прекрасно понимал, что расспрашивать его о том, что поизошло, было бесполезно. Когда же я обратился к матери, она, едва выслушав меня, рассмеялась и, погладив меня по голове, сказала, что тот нищий был, наверняка какой-то комедиант-неудачник, разыгрывающий представления за крупицы магии. И добавила, что я скоро стану совсем взрослым и смогу перенять дело отца.

Постепенно я стал забывать о том дне. Лишь порой мне снились странные, пугающие сны: измождённый оборванный мужчина со взглядом, полным отчаяния, внезапно возникающий передо мной, и его слова: «Всего три искорки, добрый господин !»…

Мои родители принадлежали к элите. Предприятия, которыми владел отец, приносили солидный доход. В распоряжении родителей была любая магия — даже самая дорогая. Будучи ребёнком, я ни в чём не нуждался. Ни в комфорте, ни в изысканных дорогих яствах, ни в развлечениях. Мои родители старательно закладывали кирпичики в здание моего будущего, счастливого и обеспеченного. К нам в дом для моего обучения приглашались самые лучшие учителя и чародеи. Единственный сын члена Совета Высших Магистров должен уметь обращаться с магией!

Мне исполнилось двенадцать — и меня отправили в лучший колледж, где я должен был завершить своё образование и обучиться профессии, достойной сына столь высокопоставленного лица. Смешанные чувства владели мною, когда я сидел в Q-мобиле, несшем меня к месту назначения. Мой первый самостоятельный полёт… Шаг в большую жизнь!..

В скромно обставленной, но довольно уютной комнате — моём новом жилище, где мне предстояло провести несколько лет — было всего две кровати. Усевшись на одну из них, я вновь задумался о том, что меня ждёт впереди…

– Привет!

«Вынырнув» из своих мыслей, я невольно вздрогнул и уставился на вошедшего. Им оказался паренёк примерно одного со мной возраста, или, может, немного постарше, невысокий и худощавый.

– Я твой сосед! – сообщил он всё тем же бодрым тоном, со стуком ставя на пол тяжёлую дорожную сумку и, распрямившись, откинул со лба светлый курчавый чуб.

Что-то в нём располагало — я не смог удержаться от улыбки.

– Кевен, – представился он, шагнув ко мне, и протянул руку, – будем знакомы!

Представившись, я ответил рукопожатием, после чего он плюхнулся на другую кровать.

– Здорово, да? Теперь мы студенты! – воскикнул мой новый знакомый. – Ведь за твоё обучение уже уплочено? За моё — почти плностью, – продолжил он, не дожидаясь моего ответа. – Матери хватило сбережений только на два с половиной года. Она хотела кровь свою продать (она ведь волшебница, за её кровь наверняка дали бы немало!) Но я уговорил её этого не делать. Я ведь не переживу, если она умрёт! – промолвил он изменившимся тоном. – Я подучусь немного, а там сам смогу заработать…

– А отец твой?.. – спросил я.

– Отец?.. – Кевен пожал плечами. – Я совсем не помню его. Мать всегда плачет, когда о нём вспоминает. Говорит, он был наш кормилец…

...В ту, первую ночь, проведенную мною вне стен родного дома, я впервые задумался о моих с родителями отношениях. И понял: на самом деле мы никогда и не были близки. Я был для них игрушкой, милым ребёнком, наследником… Всем, чем угодно, но никогда не занимал в их сердцах то место, какое занимал Кевен в сердце его матери. И отца…

Внезапно в моей голове всплыло забытое детское воспоминание. Жалкий оборванный нищий! «Всего три искорки, добрый господин! Не для меня — только бы сына спасти!»

Кевен был открыт со мной. И я почувствовал к нему доверие. Я боялся, что он станет меня осуждать, но… Нет, этого не случилось. Мы стали друзьями.

А однажды, проснувшись, я увидел пустую кровать. Он исчез. Лишь мне одному было известно, куда...

***

...Город, затянутый серым туманом, кажется маленьким — как на ладони… «Три искорки!..» Поспешно одевшись, бросаюсь прочь — из комнаты, из прекрасного замка, где меня «выращивали»… Сюда я больше не вернусь никогда. Не здесь моё место!