Кольца Песчаного Змея

2. Ворона и Лисица

...Свозь замызганное стекло окошка маленькой тёмной подсобки, заваленной упаковками с перевязочным материалом чуть ли не до потолка, можно увидеть не так уж много: всего лишь крошечный кусочек больничного двора, на который любит порой забредать лишь толстый полосатый кот, любитель поваляться под старой акацией, да высокие железные ворота и невзрачную хибару — КПП. Ворота открываются лишьтогда, когда к ним подъезжает машина спасателей. Огонёк надежды ещё теплится: а вдруг!..

***

Великие Силы!.. Как же давно всё это было! Хотя порой кажется — толко вчера…

Музыкальная школа… Уроки игры на скрипке, сольфеджио, оркестр… И мечта — петь!

Я пела всегда и везде, где только возможно. Музыка, живущая во мне — моя радость, моя страсть! Те, кто слышал меня, хвалили, восхищались моим голосом… «Эта девочка — талант!» – говорили они. И вот «эта девочка» возомнила себе, что она… О нет, не вторая Мария Каллас! Она решила, что двери консерватории распахнуты перед ней настежь.

– Ты что?! – воскликнула лучшая подруга, выслушав рассказ о моих планах с саркастической ухмылкой. – Тебя туда не возьмут. Конкурс огромный.

Рассудив, что она права, я подумала, что с тройками в аттестате меня действительно не примут в консу и решила податься в музыкальное училище.

После прослушивания я утвердилась в абсолютной правильности моего решения. Чем и не замедлила поделиться с лучшей подругой.

– Лучше бы ты пошла на «медсестру»! – сказала она. – Зарабатывала бы нормальные деньги!

Экзамен по вокалу я сдала успешно, хоть и была не уверенна, что смогу. Написала и сочинение. Оставался ещё один, последний, экзамен. История.

Нет. Не история музыки — новейшая история и политика (которую я ненавижу и теперь). И экзаменатор — любитель своего дела, весьма поднаторевший по части каверзных вопросов. Историю я благополучно завалила. В списках студентов, принятых на обучение, не было моей фамилии.

Я сломалась. Ещё раньше — тогда, на экзамене. «Всё кончено… Всё кончено… Всё кончено!» – билась в голове мысль, образ историка-экзаменатора – перед глазами… Подруга подоспела вовремя со своими соболезнованиями и советом. Я подалась в медицину.

...Спустя много лет, когда уже поздно было сворачивать с выбранного пути, мать рассказала мне об одном телефонном звонке. Та профессор, что меня прослушивала тогда, говорила, что готова принять меня в свой класс так, без всяких экзаменов!

...Я почти не жалела, что стала медсестрой. Я рада помогать людям, облегчать их страдания, мотивировать. А петь… Что ж, мой голос всегда со мной. И я пою — когда мне бывает грустно. Для себя. Но однажды…

Он был одним из тех, кого у нас называют «уходящие». Несчастные, заключившие с учёными особый контракт. Не знаю, откуда он узнал, что я пою, теперь я, вспоминая о нём, почти уверенна: он это почувствовал. Он попросил меня спеть ему, когда я зашла в его бокс во время первого моего дежурства.

– Лучше я вам стишок прочитаю, – с усмешкой ответила я.

Спой, светик, не стыдись!

Уж ежели, сестрица,

При красоте такой и петь ты мастерица,

Так ты б у нас была Царь-птица!

– Помните? Я — та самая ворона.

– Помню, – улыбка его была печальной. – Знаете, вороны ведь певчие птицы. Спойте… пожалуйста!

Он был моим единственным слушателем, пока не случилось то… что должно было случиться.

***

...На ветке старой акации, что виднелась из окошка подсобки, где был мой укромный уголок, сидела ворона...