Кольцо княгини Амондиран. Часть первая

Глава 15. Неприятности со всех сторон.

***

Надо сказать, Лина с самого начала нечто такое подозревала, а Тина просто обиделась за подругу. Она-то думала, что наконец нашелся идеальный любовник, который сможет изменить отношение Лины к мужчинам и поэтому охотно поддалась собственным измышлениям о том, что князь, как натура тонкая, оценил несравненные достоинства магички и влюбился.

Теперь же стало ясно, что это не так. Прекрасный князь был влюблён во всех мало-мальски красивых женщин и не собирался менять свои привычки. Валентина подумала о том, что затащить хоть одну даму в постель у него теперь нет ни малейшего шанса, и договорилась с Линой, что обе они будут держаться от Ромуальда подальше.

Это произошло ещё до того, как отряд преодолел перевал. С тех пор девушки как сговорились: везде ходили только вместе и не давали Ромуальду возможности поговорить с одной без свидетелей. Так что все взгляды, вздохи и страдания только взглядами и вздохами и оставались, не получая никакого поощрения со стороны девушек.

Во время остановок на природе или ночлега в придорожных постоялых дворах князь неизменно находился среди наёмников. Дамиан и Стефан, изображавшие личных слуг, могли в любой момент подойти хоть к одной, хоть к другой и поговорить, а с его стороны это выглядело подозрительно. Он было попытался, но советник пригрозил, что все сейчас же возвращаются в Амондиран и дальше он может поступать как знает. Князь не первый год был знаком с Дамианом, чтобы думать, что это пустая угроза. У того никогда слово с делом не расходились.

Так что до самого Стомбира он маялся и томился сразу по двум причинам. Во-первых, он был отлучен от предмета своей страсти, а во-вторых, так и не смог выбрать, в кого именно влюблён.

Конечно, девушки были очень друг на друга непохожие и чувства вызывали различные. На Тину хотелось смотреть и смотреть, ловить каждое движение её изящного, грациозного тела, каждую мимолетную улыбку. Ромуальд представлял её себе в разных видах и мечтал, что когда-нибудь сможет увидеть это не только в воображении. Его глаз художника уже представлял себе будущий портрет. Это будет этюд "белое на белом" — светящееся перламутром обнажённое тело на смятых простынях. Прекрасные темные волосы Тины и её глаза цвета грозового неба будут так волшебно выделяться на этом фоне!

Лина... От неё пахло теплом и уютом, вкусной едой и свежевыстиранным бельем. Она казалась мирной гаванью, в которой можно укрыться от всех бед мира. Ромуальд не забыл, как плакал на лининой мягкой и одновременно упругой груди и как она его утешала. Казалось, только она его понимает. Но в то же время он не воспринимал Лину как заменитель маменьки. Он хотел ее как женщину.

Кажется, её манипуляции с родовыми артефактами Амондиранских князей и в самом деле были успешными. После свадьбы Ромуальд довольно скоро потерял интерес к женщинам кроме чисто художественного. В принципе так и должно было быть: магия брачных колец гарантировала верность супругов. Но в данном случае ему даже собственная жена была не слишком нужна. Он ей, к слову, тоже.

Азильда старалась отвадить мужа от спальни, а он не протестовал. Зачем? Её портрет он уже написал, а она, видите ли, обиделась. Ромуальд иногда изменял Азильде, но редко и вроде как по обязанности: должен же мужчина спать с женщинами, это полезно для здоровья. Жгучего желания, как в юности, больше не было. Ромуальд объяснял это тем, что стареет. Но какая, к демонам, старость в тридцать лет?!

А после того, как Лина занялась его кольцом и что-то в нём подправила, к нему вернулась любвеобильность молодости в самом своем практическом выражении. Привлекательных женщин хотелось хватать и тащить в постель. И объекты как назло всё время маячили перед глазами. Только вот ситуация складывалась так, что ни с одной он не мог остаться наедине и предаться страсти, не опасаясь, что через пару минут их тет-а-тет будет грубо прерван. О возможности отказа он даже не думал: кто же откажет, нет, не князю, а красивому и талантливому мужчине?

И вот наконец ему улыбнулось счастье. В Стомбирской гостинице девушек разместили в роскошном номере с двумя выходами: из гостиной и из комнаты компаньонки. Дамиан и Стефан, всё время торчавшие рядом с "хозяйкой", отправились в мансарду, где были комнатушки для слуг, наёмников расселили по двое в пристройке во дворе, а ему Роберт организовал пост в коридоре, как раз между двумя дверями, ведущими к вожделенным красавицам. Он должен сторожить их всю ночь до утра. От кого? Гостиница здесь приличная, вряд ли кто-то осмелится покуситься на постоялиц.

Сейчас, пожалуй впервые за всё путешествие, Ромуальду представилась возможность хотя бы поговорить, попытаться объясниться хоть с одной их девушек. С какой? С какой получится. Он решил положиться на судьбу.

Поначалу ему не везло. Дамиан и Стефан беспрестанно ходили туда-сюда: под видом получения указаний на завтра они сверяли планы и договаривались об условных сигналах.

Затем Роберт решил проверить, как "Гюнтер" справляется с охраной объекта и пару раз внезапно нагрянул на этаж. К счастью, Ромуальд не успел придумать план и стойко оставался на своем посту.

После полуночи всё стихло. Даже из трактира больше не доносились голоса. В пристройке, в которой разместили наемников, погас свет. Погас он и в комнатах девушек.

Ромуальд уже хотел бросить монету, чтобы решить, в какую дверь постучать, но судьба решила за него. Когда он наконец нашел в кармане серебряный горт, из-под двери комнаты компаньонки заструился слабый свет, раздался шорох и на пороге появилась Лина в своем уютном байковом халатике и пушистых тапочках. В руке у неё был трехрожковый подсвечник с единственной свечой.

Она вышла, увидела Ромуальда и обрадовалась:

-   О, Гюнтер! Я совсем забыла что ты тут. Отлично! Можешь сходить вниз и попросить графин с водой? Я тебя тут подожду и заодно покараулю.