Кольцо Разума

20. Уровень шестой: в гостях у Велрина

Я вернулся в комнату, толкнул тяжёлую дверь плечом — и замер на пороге.

Лира сидела на краю моей кровати. Ноги поджаты, руки обхватывают колени, рыжие волосы распущены и лежат на плечах тяжёлым огненным плащом. В свете единственного масляного светильника они казались живыми, будто шевелились сами по себе. Она подняла взгляд — зелёные глаза блестели тревожно.

— Где ребята? — спросил я тихо

— Рик набивает себе брюхо внизу. Тарек, судя по всему, уже третий кувшин эля допивает и рассказывает стражникам байки про то, как мы троллей завалили. — Она слабо улыбнулась, но улыбка тут же погасла. — Похоже, я одна тут свихиваюсь от ожидания.

Я прислонился плечом к косяку, скрестил руки.

— Марк… — голос Лиры дрогнул, — когда мы уже уйдём отсюда? У меня такое чувство… будто кто-то смотрит мне в затылок. Всё время.

Я смотрел на неё несколько долгих секунд. Потом мягко, почти шёпотом, ответил:

— Ева с Велрином сейчас копаются в кристалле. А ребятам действительно нужно хоть немного отдохнуть. Мы здесь всего ничего — день с небольшим. Дай им эту ночь.

Она опустила взгляд, уткнулась подбородком в колени.

— Да ты прав Марк. Иногда я веду себя как последняя эгоистка.

Тяжёлый вздох. Пальцы нервно теребят край шерстяного одеяла.

И в этот момент в дверь постучали — коротко, требовательно.

Дверь тут же приоткрылась, не дожидаясь ответа. На пороге стояла Ева. Лицо бледное, под глазами тени, но глаза горят — тот самый азартный блеск. На этот раз мантии на ней небыло, лишь корсетный вычурный жакет подчеркивающий ее узкую талию, на ногах красовались брюки из замши, и черные высокие сапоги, на шее блестел серебрянный медальон. Одеваться со вкусом Ева явно умела, даже в средневековом мире.

— Идёмте. Велрин разобрался. Юран уже там. Быстрее.

Она даже не стала ждать, развернулась и пошла по коридору быстрым шагом. Мы с Лирой переглянулись — и торопливо двинулись следом.

Через внутренний двор, мимо конюшен, где сонно фыркали лошади, вдоль холодной каменной стены — к дальней угловой башне. Узкая винтовая лестница, выщербленные ступени, запах сырого камня, старого воска и чего-то едкого, химического. Поднимались молча. Только сапоги стучали по камню да дыхание сбивалось.

На середине подъёма я невольно подумал: «Зачем, чёрт возьми, так высоко строить? Пока дойдёшь — уже задохнёшься».

Клокс тут же отозвался в голове:

— Почти все местные маги — по совместительству алхимики. На высоте реагенты лучше себя ведут: разреженный воздух ускоряет испарение, дистилляцию. К тому же вид на звёзды и луну — для синхронизации ритуалов и зелий по фазам. А ещё при осаде замка, магу безопаснее кастовать заклинания с высокой башни, нежели на стене, где его пронзит град стрел.

Я только хмыкнул в ответ.

Наконец лестница кончилась. Дверь в зал была приоткрыта.

Мы вошли.

Посреди круглого помещения — на полу начерчен магический круг, что вполне ожидаемо. Вокруг — три массивных стола, заваленных колбами, ступками, сушёными пучками трав, осколками кристаллов, пергаментами и раскрытыми фолиантами. На одном из столов дымилась перегонная установка — тонкая струйка пара поднималась к вытяжному колпаку.

А в центре всего этого стоял Велрин.

Худой, жилистый старик за шестьдесят, но с прямой спиной и живыми, цепкими глазами цвета янтаря. Длинные седые волосы собраны в низкий хвост, синяя мантия с выцветшими серебряными узорами слегка помята, рукава закатаны по локоть — видно, что работал по-настоящему, а не позировал.

Он повернулся к нам, коротко кивнул.

— А, вот и вы. Проходите, не стойте в дверях, как привидения.

Голос у него был сухой, но неожиданно молодой — без той старческой дрожи, которую ожидаешь от такого возраста.

Юран уже стоял у дальней стены, скрестив руки на груди. Кивнул нам коротко.

Велрин подошёл к столу, на котором лежал наш «Кристалл золотого сияния» .Он светился ровным тёплым золотом, отбрасывая мягкие блики на лица всех присутствующих.

— Редкая вещица, — бросил маг без церемоний. — Суть такова… если по-простому растолковать: многократно усиливает защиту. Перенести его целиком на любой предмет, и сольётся, станет его неотъемлемой частью, и готово.

Я молчал ещё несколько секунд, взвешивая слова Велрина. Золотистый отблеск от кристалла переливался на наших физиономиях — на напряжённом лице Лиры, на спокойном, почти каменном лице Юрана, на чуть прищуренных глазах Евы.

— Юран, — наконец сказал я, поворачиваясь к нему. — Твой новый щит. Дай-ка его сюда.

Юран нахмурился, но не стал спорить. Просто расстегнул ремни на спине, снял тяжёлый ромбовидный щит и протянул мне. Щит был добротный, но потрёпанный жизнью: железо местами потемнело, по краю шли глубокие зарубки, в центре — вмятина от какого-то очень сильного удара. Кожаная обивка на внутренней стороне потрескалась. Ну примерно такие щиты и бывают на складах казарм.

Я передал его Велрину.

Старик принял его двумя руками, будто взвешивая. Провёл пальцами по металлу, хмыкнул одобрительно.

— Северная ковка. Не самая изящная, но честная. Выдерживал не один десяток хороших ударов. — Он поднял взгляд на Юрана. — Ты, воин, не из тех, кто жалеет щит, верно?

Юран коротко кивнул.

— А что жалеть, он и создан, что бы принимать удары, мой сломался, а этот мне выдали лишь вчера.

Велрин усмехнулся краешком рта.

Он положил щит на каменный постамент в центре магического круга. Кристалл золотого сияния уже лежал рядом, пульсируя ровным тёплым светом. Старик взял его двумя пальцами — осторожно, как берут живую бабочку, — и медленно опустил на центр щита. Затем взяв со стола приготовленную колбу с жидкостью вылил содержимое на кристал.

Раздался тихий, высокий звон — будто кто-то провёл мокрым пальцем по краю хрустального бокала. Золотистое сияние вспыхнуло ярче, разлилось по всей поверхности щита, как пролитое молоко по воде. Металл на глазах начал меняться: вмятины выровнялись, царапины затянулись, словно время пошло вспять.