Кольцо Разума

26. Уровень седьмой: битва с проклятыми

Чёрный лес вокруг нас ожил. Не просто проснулся — он взорвался. Жёлтые глаза вспыхнули в темноте, как гнилые фонари, и из-за стволов хлынули тени. Шестеро. Нет, уже восемь. Они не бежали — они скользили, будто тени отрывали куски от самой тьмы. Плащи из лохмотьев, когда-то зелёных, теперь серо-чёрные, пропитанные пеплом и старой кровью. Кожа у них была не бледной, как у обычных эльфов, а пепельно-серой, будто её вымачивали в золе. Лица вытянутые, с провалами вместо щёк.

Песня перешла в крик. Высокий, рвущий уши, будто кто-то выдирал струны из самой души. И в этом крике снова — чётко, как удар кинжала:

— Ли-и-ира-а-а…

Лира дёрнулась, но не отступила. Её пальцы на копье вспыхнули светом. Оно растеклось по древку, и крик эльфов на миг сбился, будто кто-то вдарил по струнам фальшиво.

— Они знают моё имя, — прошипела она сквозь зубы. — Как?

— Не важно! — рявкнул я, вскидывая меч. — Клокс!

[Интерфейс «Кольцо Разума». Локальная остановка времени — 4 секунды субъективно.] [Ментальная энергия: 3/5.]

Мир замер. Капли росы повисли в воздухе. Первый эльф — высокий, с обломанным мечом в руке — застыл в прыжке, рот раскрыт в беззвучном вопле. Второй целился из лука прямо в грудь Финну. Третий уже тянулся когтистыми пальцами к Лире.

— Бей по порядку, — быстро заговорил Клокс. — Первый — в горло, второй — под колено, чтобы упал, третий — в глаз.

Я рванулся. Меч кузнеца вошёл первому точно под челюсть. Клинок провернулся, и когда время пошло, эльф захрипел, кровь брызнула чёрной, густой, как смола. Второй — я рубанул по ноге, сухожилие лопнуло с влажным треском. Третий уже начал поворачиваться, но я вбил острие ему в глазницу. Желтый огонь в глазу потух.

Время дёрнулось.

— Слева! — заорал Клокс.

Лира уже двигалась. Копьё описало дугу, золотой след вспыхнул в воздухе, и острие вошло в грудь ближайшему. Эльф взвыл — не по-человечески, а как будто сама песня вырвалась из его лёгких. Сияние Солены ударило в ответ: вспышка света, мягкая, но жгучая. Эльф отлетел назад, дымясь, и рухнул, корчась.

Ева не стала ждать. «Громобой» кашлянул — белый луч разорвал полумрак, и сразу двое эльфов просто исчезли в вспышке озона и горелой плоти. Запах ударил в нос — сладковатый, гнилой, как палёная кожа.

— Они поют, чтобы дезориентировать! — крикнула она, перезаряжая на ходу. — Не слушайте мелодию!

Юран стоял скалой. Золотистый щит вспыхнул в ответ на Сияние Лиры — два света сплелись, и волна тепла прошла по нам. Два эльфа врезались в щит одновременно: мечи зазвенели, но вместо крови — вспышка. Их отбросило, как тряпки. Юран рубанул сверху — тяжёлый меч вошёл в плечо одному по самую рукоять.

Тарек стрелял как заведённый. Стрела — в горло, вторая — в колено. Рик рубился молча, тяжёлыми, точными ударами. Финн — тот самый контрабандист — не стоял в стороне. Он выхватил из-за пояса короткий кинжал и метнул его в спину одному из эльфов. Попал. Не смертельно, но хватило, чтобы тот споткнулся и получил мечом Рика в бок.

Песня не утихала. Она стала громче, злее. Теперь уже не шесть голосов — больше. Лес отвечал. Жёлтые глаза вспыхивали всё ближе.

— Их больше! — выдохнул Финн, вытирая кровь с лица. — Они зовут остальных!

Лира повернулась ко мне. Глаза её горели золотым.

— Марк… я чувствую. Она… Солена… она говорит, что я могу.

Она подняла руку. Сияние вырвалось не вспышкой — потоком. Золотой купол растёкся вокруг нас метров на пять. Эльфы, что уже подбегали, врезались в него, как в стену. Песня захлебнулась визгом. Их кожа начала дымиться, жёлтые глаза тускнели. Один за другим они падали на колени, хватаясь за головы.

— Держи! — крикнул я. — Не отпускай!

Лира кивнула, зубы сжаты. Пот стекал по её вискам, но рука не дрожала.

Лира повернулась ко мне. Глаза её горели золотым — не яростью, а тем самым светом Солены, который только что спас нас всех. Она сжала копьё так, что костяшки побелели, и прошептала, почти не разжимая губ:

— Я чувствую их. Всех. Они… голодные. Не по плоти. По свету внутри нас.

— Тогда не давай им его! — рявкнул я, перехватывая меч поудобнее. Новый клинок кузнеца уже был в крови, но рукоять сидела в ладони как влитая. — Клокс, что у нас?

[Сканирование окружения…] [Вражеские контуры: 14. Приближаются с трёх сторон. Проклятие Теневой Песни усиливает их скорость и регенерацию в темноте.] [Рекомендация: держи Лиру в центре. Её Сияние — единственный щит против их ауры.]

— Четырнадцать, — выдохнул я вслух. — И они быстрее, чем раньше.

Финн выругался, прижимаясь спиной к стволу чёрного дерева.е.

— Я же говорил! Они зовут подкрепление! Мы в их гнезде!

Ева не тратила слов. Она просто шагнула вперёд, вскинула «Громобой» и нажала спуск. Винтовка не кашлянула — она взревела. Белый луч, толще прежнего, разрезал полумрак, как раскалённый нож масло. Три эльфа, что выскочили из-за стволов слева, просто исчезли: один превратился в облако пепла, второй отлетел с оторванной половиной туловища, третий рухнул, дымясь, как головешка. Запах горелой плоти ударил в нос — сладковатый, тошнотворный, с привкусом озона.

— Девять осталось, — спокойно сказала она, уже переводя ствол. — Не стойте столбом. Двигайтесь!

Юран уже был в деле. Золотистый щит вспыхнул в ответ на Сияние Лиры — два света сплелись в ослепительную волну. Два эльфа врезались в него грудью, мечи зазвенели, но вместо того чтобы пробить, их отбросило назад, как от тарана. Один успел полоснуть Юрана по предплечью — кровь брызнула, но старый воин даже не охнул. Он рубанул сверху вниз. Тяжёлый меч вошёл в плечо эльфа по самую гарду, и тот рухнул, хрипя.

— Тяжело… — прохрипел Юран, перехватывая щит. — Они быстрее, чем обычные эльфы!

Тарек стрелял, не целясь особо — просто выпускал стрелы в мелькающие тени. Одна попала в горло, вторая — в бедро. Но третий эльф уже был рядом. Когтистые пальцы схватили Тарека за плечо, и лучник заорал — не от боли, а от того, что песня вдруг зазвучала прямо у него в голове. Он выронил лук, но Рик уже был тут: короткий, тяжёлый удар мечом — и голова эльфа покатилась по мху.