Кольцо с шипами

Глава 3

Неделю спустя...

Объём работ, выполненных в доме за прошедший месяц, поражали до глубины души; и мне было странно оттого, что всё это сделано человеком, которому я никто – пока что – но дело даже не в этом. С одной стороны понятно, что всё имущество Демида должно соответствовать его статусу, но всё же мне было отчётливо видно, что этот дом его совершенно не интересует. Вложение средств в недвижимость – это, конечно, разумно, но не в таких же количествах... За эту сумму, которая была вложена в наш с отцом дом, можно было запросто отгрохать новый с нуля где-нибудь в элитном районе города.  

Иногда поступки людей не поддаются никакой логике.  

– Ну и как? – слышу за спиной голос жениха, который уже через пару дней станет моим мужем. – Что думаешь?  

– Думаю, что я сплю, – глухо бормочу.  

Нет, я вовсе не была разочарована обстановкой; несмотря на то, что здесь многое было изменено до неузнаваемости – например, всю старую мебель второго этажа просто заменили на новую – всё же дух остался прежним. Это всё ещё был мой дом, просто... теперь я чувствовала себя здесь лишней.

– Что-то не так?  

Демид обходит меня по кругу и становится прямо передо мной, закрыв своей широкой спиной оригинал «Мишек в сосновом лесу», и я вижу, что он хмурится.  

– Не пойми меня неправильно, – вздыхаю, потирая лицо руками. – Здесь стало даже лучше, чем было, но я как будто не в своей тарелке. Такое ощущение, что мне здесь не место.  

Обнимаю себя руками, как никогда чувствуя себя беззащитной; Демид прячет руки в карманах брюк, и сквозь ткань я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки.  

Он злится?  

– Ты снова говоришь какие-то глупости, – сквозит в его голосе раздражение. – Как можно чувствовать себя лишней в собственном доме?  

– У дорогих вещей редко бывает душа, – роняю с горечью.  

На том маленьком диванчике, что стоял в моей спальне, я рисовала, когда была маленькой; папа утешал меня, сидя на том диване и держа меня на коленях, когда я плакала из-за очередной разодранной коленки; там бабушка читала мне сказки – столько воспоминаний отправлено на свалку... Да, сейчас на его месте стоит практически такой же по стилю диванчик, но с ним не связано абсолютно ничего – сплошная пустота.  

И прежде, чем это изменится, пройдёт не один год.  

– В предметах и не должно быть души, – не соглашается Пригожин. – Душа – привилегия живых существ, а не искусственно созданных предметов.  

Качаю головой с полугрустной улыбкой, но решаю промолчать: нет смысла спорить с теми, кто не желает нас слышать...  

– У меня завтра последняя примерка, – намеренно перевожу тему, и Демид мгновенно расслабляется. – Герман Феликсович сегодня к обеду должен закончить платье, и вечером я буду примерять окончательный вариант.  

– Да, я знаю, – кивает Демид, и я фыркаю: кто бы сомневался в том, что он в курсе всего, что со мной происходит. – Когда я его увижу?  

– Ты же знаешь ответ, – остаюсь непреклонной. – Свадьба состоится уже через два дня, так что тебе осталось подождать всего ничего.  

– Это традиция прошлого века, – недовольно ворчит Пригожин.  

– Стало быть, я старомодна, – хмыкаю и поднимаюсь наверх в свою комнату.  

Однако жизнь не готовила меня к тому, что предстало передо мной, стоило мне открыть дверь спальни: вместо моей старенькой полуторки стояла огромная двуспальная кровать королевских размеров, которая покрывала примерно половину свободного пространства; напротив в стену был аккуратно вмурован шкаф – единственная современная вещь во всём доме. Чисто из любопытства отодвигаю одну створку и с удивлением натыкаюсь на висящий на плечиках мужской костюм тёмно-серого цвета.  

– Я решил, что логичнее будет, если первая брачная ночь пройдёт в знакомом для тебя месте, – слышу горячий шёпот на ухо, пока руки Демида капканом сходятся на моём животе. – А учитывая, что это теперь не твоя, а наша спальня, я перевёз сюда часть своих вещей.  

От растерянности и удивления я даже не пытаюсь вырваться из его собственнических объятий, выразить протест или хотя бы сказать, что ему со мной ничего не светит; просто стою, пришпиленная к полу и прижатая к крепкой мужской груди, от которой веет жаром даже сквозь одежду. Руки безжизненно висят по бокам, словно плети, а я просто созерцаю его костюмы разных оттенков, пока его губы исследуют моё ухо. Вот он добирается до мочки, прикусывает её, и по моему телу разбегаются приятные мурашки, заставляющие меня зажмуриться и часто задышать. Когда после очередного прикусывания я слышу свой собственный стон, это отрезвляет меня и позволяет вырваться из его рук, и я выскакиваю в коридор, который выводит меня к лестнице, а оттуда – на улицу.  

Но перед этим я успеваю заметить самодовольное выражение лица Пригожина, который явно доволен тем, что нашёл моё слабое место.  

Мои пальцы заходятся мелкой дрожью от осознания того, что могло бы произойти, позволь я ситуации развиваться дальше без моего протеста; от этого вдоль позвоночника снова пробежала волна, от которой ноги стали ватными, и я приваливаюсь бедром к боку автомобиля Демида. И глупо было бы отрицать, что мне не понравилось то, что он со мной делал.