Колдовская зима

Глава 3. Старые знакомые

Что ж, справедливости ради, ни после вина, ни после валерианового корня, легче и понятнее ничуть не стало. Сестру он коротко успокоил, особо не вдаваясь в подробности, и, сославшись на усталость, ушёл спать. Спать, впрочем, не вышло – Лаэрт уже битый час лежал глядя в потолок, беспрестанно крутя в руках гладкую деревянную шкатулку. Сон не шел совсем, да оно и было немудрено.

Шутки шутками, а ведь дело и правда пахнет совсем не фиалками.

Можно, конечно, отказаться, но Мэлия тускнеет с каждым днем, все меньше злится и возмущается, и все больше тоскует и боится. Искать другую ведьму? Хорошая мысль, да где ж? Можно поездить по соседним городам и деревенькам, но Корделии доверяют в Вельтдорфе, а везти сестру к чёрт знает кому страшно – вдруг еще хуже сделают?

Значит, надо исполнять, что велено. Можно попробовать уболтать ведьму на другие условия, но что-то Лаэрту подсказывало, что эта деловая ехидная девица совсем не намерена от своего отступаться. Но черт подери, лезть в особняк к колдуну и шариться по всем комнатам, выискивая, где он хранит краденый амулет… А что если и правда с собой носит? Что ни подумай, только хуже становится!

Парень встал с кровати, отложив шкатулку, и подошел к окну, наблюдая за валящим снегом. Вельтдорф словно накрывало мягким белоснежным одеялом, украшенным огоньками городских фонарей. Все дышало умиротворением и покоем, а у него на душе творился беспокойный мрак. Лаэрт запустил руку в растрепанные светлые волосы, приглаживая разметавшие пряди, и тяжело вздохнул. Не похоже это на него, конечно.

А может, вся тяжесть в том, что он на чем свет стоит клялся, что с воровством завязал насовсем? Клялся Мэлии, Дариасу, а самое главное и горькое – клялся себе, что точно-точно прекратит, и будет жить нормально. Даже последняя кража, когда он стащил у графини Анбрак ожерелье, которое разобрал по камушкам и загнал целиком за выкуп отчего дома, как-то смогла проскочить по касательной его совести. Смог он себя убедить, что иначе было прямо совсем никак.

А сейчас? Тоже никак, получается?

Он раздражённо мотнул головой, отбрасывая волосы с лица. Не хочется обманывать себя снова. Иронично будет, если вдруг эта кража действительно станет последней – в прямом смысле. Вот поймает его колдун в своей опочивальне, испепелит на месте, вот и будет тебе «последнее дело».

Но что делать? Пусть и не по его вине, но все же Мэлия пострадала из-за его подарка – кто ещё поможет ей теперь? Они с сестрой с самого раннего детства привыкли полагаться друг на друга, с того самого момента, как родители их бросили. Вот только когда Мэлии стукнуло восемнадцать, она вышла замуж за паренька, который ухлёстывал за ней чуть ли не с самого детского приюта. Дариас был хорошим парнем, надёжным и заботливым, и любил его сестру до безумия. Лаэрт был счастлив за сестрёнку, хоть иногда и ловил себя на мысли, что слегка завидует их маленькой семье.

Ему иногда тоже хотелось хоть на кого-нибудь положиться. Ему нравилось быть надёжным и суровым старшим братцем, и сестру своими проблемами и беспокойствами он всегда старался не беспокоить. А порой очень хотелось хотя бы выговориться кому-то о том, что его гложет и мучает. Поделиться тем, что на душе, послушать чьего-то совета – иногда казалось, что весь мир наваливает на плечи такой невыносимой тяжестью.

Лаэрт коротко выдохнул и отошел от окна, снова рухнув в постель. К бессонным ночам ему не привыкать, но завтра нужна бы трезвая чистая голова. Что-то ему подсказывало, что просто так влезть в особняк колдуна Маркуса не выйдет, а значит, нужно было выдумывать хитрость.

Перед сном в голове всплыл образ молодой ведьмы, так внезапно вклинившейся в его планы на жизнь. Интересно, как девчонку угораздило связаться с колдовским ремеслом? Выглядела Корделия совсем юной, если не считать странной седины волос. Неужели такой миловидной девице никак нельзя было построить себе иной судьбы? Впрочем, если вспомнить разговор… Характер явно у нее был совсем уж не сахарный, и представить эту возмущенную фурию в роли чьей-то послушной женушки было очень странно.

Лаэрт хмыкнул сквозь надвигающийся сон, вспоминая уже подернутую дымкой воспоминаний фигуру, затянутую в бархатное платье. Жаль, что обвораживать девиц, как его друг Аркен, он так и не научился – хотя что-то ему подсказывало, что выкарабкаться из этой ситуации очаровав ведьму, ему бы точно не удалось.

С этим он и уснул, и всю ночь его прямо таки преследовал образ Корделии – в этом сне девушка сидела у окна, задумчиво поглаживая по голове черного ворона. Сон так крепко затянул его, что проснулся он сильно позже привычного, но почему-то со странным чувством уверенности в себе самом.

Нет уж, он ни за что не опустит руки! Лучше бы господину Клаффу поберечься – ворованный у вельтдорфской ведьмы амулет ему придется вернуть, по своей воле или же без того.

– Это что еще такое ты придумал, – слегка настороженно протянул Дариас, стоило шурину высказать свою просьбу. – Послушай, Лаэрт, скажи прямо, что у тебя на уме?

– Ничего, ты ж знаешь – в башке у меня пусто, – усмехнулся парень, постукивая по столу черенком деревянной ложки. – А если честно, то ничего такого! Просто хочу себя в другой работе попробовать, что тут зазорного?

– Ага, и ты решил внезапно сменить кинжалы и веревки на то, чтоб корзины на спине таскать? – насмешливо нахмурился мужчина. – Не ври мне, парень, ой не ври. С какого ляда вдруг тебе понадобилось грузчиком заделаться?

– А я, может, устал от веревок да кинжалов, – пожал плечами Лаэрт. – Хочу попробовать как обычные люди себе на жизнь зарабатывать. Пора бы уже остепениться, знаешь, о своей семье подумать, а какая у наёмника семья?

– Ну вот пока ты о семье не заговорил, я тебе почти и поверил уже, – Дариас махнул рукой, поднимаясь из-за стола. – Чушь мне тут не мели! Не знаю, что ты задумал, но я тебе в том не помощник. И вообще – ты к ведьме-то сходил, как обещался?

– Сегодня схожу, – уклончиво мотнул головой Лаэрт. – Вчера поздно заявился, стучал-стучал, да она дверь мне не открыла. У ведьм видишь ли, тоже видимо терпения нет, чтоб круглые сутки горожан принимать и нытье их слушать.