Колдовская зима

Глава 10. Разбитые горшки

Дариас молчал, но посматривал на него так хитро и настойчиво, что Лаэрт не выдержал первым.

– Ну что, что? – он оторвал хмурый взгляд от чашки с чаем, поднимая глаза на шурина. – Что ты меня насквозь прожигаешь! Хочешь что-то спросить, так спроси, а то пялишься, будто впервые в жизни увидел.

– С ума сойти, какой ты злющий, – ничуть не обидевшись, покачал головой мужчина. – Вроде бы, после весёлых ночей наоборот должно быть, а ты мрачный, как медведь, которого посреди зимы из берлоги за шкирку вытащили.

«Может, и вытащили», – мысленно пробормотал Лаэрт, вспоминая неприлично раннее утро сегодняшнего дня. Не выспался он и правда ужасно, казалось, вся ночь за пару часов прошла. Ещё и тревога какая-то давила даже во сне, словно гранитной плитой прикрыли. Из дома он убрался пораньше, не дожидаясь пробуждения девушки, чтоб успеть и сестре показаться к завтраку, и к Даршому не опоздать ни-ни. А увидеть Корделию утром, внезапно, очень хотелось. Растрёпанную, сонную, быть может, облаченную во все ту же шёлковую сорочку…

– В облаках-то не витай, – насмешливый голос Дариаса отвлек его от мыслей. – Или что, так всё сладко было, что мыслями чай закусываешь?

– Иди ты, – пробурчал парень, махнув на него рукой. – Что тебе надо, Дар, сплетен захотелось?

– Ну, знаешь ли, я тебя перед сестрой твоей, беспокойной не в меру, прикрываю, – без тени обиды улыбнулся шурин, качая головой. – Хочу взамен хоть что-то от тебя узнать! Нос дальше забора совать не стану, расскажи хотя б только, что за девицу нашёл? Или же ты и правда, как городские слухи говорят, с дочерью Сонхарта по ночам встречаешься?

– Нет, – моментально отбрил Лаэрт, с содроганием думая о том, что такие слухи по городу и правда ходят. Остается только надеяться, что Дариас не распустит слухов о таинственной незнакомке, потому что если об этом узнает Тиринна… Конечно, скандалить ей повода нет – они с Лаэртом ни в каких отношениях не состояли, но он прекрасно знал, что девица считает его своей собственностью от и до. А делить с кем-то свои вещи Тири ох как не любила. – Нет! И только попробуй кому-нибудь…

– Да ты за кого меня принимаешь, – махнул рукой Дар. – Знаешь же, я не из сплетников. Если мне что и расскажешь, со мной оно и останется.

– Верю уж, – Лаэрт вздохнул, постучав деревянной ложечкой по крынке с мёдом. А затем неожиданно коротко улыбнулся, словно не удержавшись. Дариас поймал эту улыбку и рассмеялся.

– Ага, ну-ка, делись, делись, негодяй! Будь уж человеком, сострадай над любопытством – хоть что-то расскажи! Какая, ну?

– Какая… Красавица, – подумав, заговорил парень. Если уж врать близким людям, то хоть какую-то правду туда добавить надо. Зачем именно он по ночам бегает к незнакомке, Лаэрт конечно не расскажет, а вот про саму незнакомку… – Красавица невероятная. Глаза зелёные, как летняя роща, как изумруды в королевских ожерельях. Один раз посмотришь, так и пропадёшь, словно в омут рухнул. Фигура, словно ваза ирвинская фарфоровая, – парень окинул мысленным взором моментально появившуюся в сознании колдунью, стараясь не вспоминать белый шёлк сорочки, скользнувший вверх по её обнажённым ногам. – Волосы как парча дорогая, из чистых серебряных нитей сотканная…

– Из серебряных? – хитро улыбавшийся до того Дариас вдруг удивленно вскинул брови. – Это что ж за волосы такие, раз серебряные?

– Ну, это…Я про блеск, то есть, роскошные такие, – прикусив себе язык, Лаэрт мысленно врезал себе подзатыльник. С этим осторожнее надо, все же, ни одной седой девицы в Вельтдорфе нет. – Слова так просто и не выберешь, Дар, я…

– Да понимаю все, – он покачал головой, снова коротко хмыкая. – Все с тобой понятно. Глаза у самого сияют, как два ларка начищенных. Влюбился неужто, Лаэрт?

– Иди ты, – парень фыркнул, махнув на него рукой. Влюбился, как же. Вот еще... – Всё тебе расскажи.

– Ну не буду тебя уж пытать, понимание имею, – улыбнулся Дар, вставая из-за стола. – Мэлии ничего не расскажу, не беспокойся, между собой оставим. Спать только не забывай, хотя, в твоём возрасте самое то бегать на такие встречи по ночам…

«Знал бы он, на какие встречи я на самом деле по ночам бегаю – целителя позвал бы», – подумал Лаэрт, тоже заканчивая с завтраком – не было особо времени сидеть и носом клевать. Тем же вечером к нему снова прилетел Сажик, на этот раз исполнивший ещё и роль грузовой лошадки. К лапе его был привязан мешочек, в котором и находилась та самая соль с травами, которую обещала Корделия. Там же обреталась коротенькая записка, поясняющая, как этим диковинным колдовством пользоваться, и на всякий случай несколько угроз, напоминающих Лаэрту, ЧТО с ним сделает ведьма, если он что-то напутает или сделает что не так.

– Ну, в сердце я ей уж точно запал, такого доставучего не сразу забудешь, даже если захочется, – хмыкнул парень, складывая записку и вручая деловито скачущему Сажику орех. Мешочек с солью он стал носить с собой в нагрудном кармане каждый день, но вот незадача – призрак пропал, казалось, словно его и не было. Почти неделю Лаэрт сновал туда-сюда вокруг поместья днем и ночью, но фигура госпожи Лонетты больше ни разу не появилась из подернутой снежной дымкой темноты. Парень терял боевой настрой с каждой такой ночью. Может, он и правда все себе придумал? Причудилось на дурную голову, ну, как можно же было быть таким идиотом! Корделии он так же отправлял короткие записки с вороном, который уже привык мотаться между их домами, словно так было всегда.

Прийти самому, на самом деле, хотелось ужасно. Просто так, чтобы заглянуть в её невероятные глаза еще разок, хоть ему и неловко даже себе в этом признаваться. Но призрак всё не появлялся, а признаваться в своей глупости колдунье было не в его силах.

А еще была Тиринна, которая до ужаса некстати вспомнила об обещании, которое он ей дал, а значит, нужно было сводить девушку на обещанный ужин. Все же, как-то некрасиво иначе получалось, раз уж открыл рот, надо было слово держать.