Колдовская зима

Глава 12. Чужие пакости

– Но зачем тогда? – окончательно, кажется, придя в себя, Лаэрт присел на корточки, собирая черепки. Не хватало ещё, чтоб девушка ноги порезала.

– Зачем… У людей, видишь ли, Лаэрт, характер после смерти ничуть не меняется. А тем более у тех, кто колдовством ведает, – негромко протянула ведьма, протягивая руку и прикладывая ладонь к стеклу. А затем вскинула руки, решительно задергивая узорчатые занавески, скрывая от взгляда призрачную фигуру.

Они молча, не говоря ни одного слова, выбросили черепки, снова разлили по чашкам чай, и вместе с притихшим Сажиком, усевшимся на спинку кресла, сидели у стола ещё, наверное, добрых полчаса, прежде чем нарушить тишину.

– Не нравится ей, понимаешь ли, что в её особняке любимом новый хозяин завёлся, без её желания, без её ведома, – негромко протянула ведьма, обводя кончиком пальца нарисованные на чашке васильки. – Злится она, негодует. Выгнать его хочет, ан не может, не хватает ей сил посмертных. А где тех сил взять? Там, где при жизни тайники свои колдовские оставила, якорьки, за которые в загробном мире зацепиться можно.

– И такой тайник… Здесь? В твоем доме?

– Сдаётся мне, что я это почувствовала бы, – покачала головой Корделия. – Но рядом, это точно. Недаром она при жизни у окраин так часто прогуливалась. Я-то думала, она границы наводила обережные, чтоб город свой защищать от врагов невидимых, но нет. Здесь где-то она пытается сил набраться. Знаешь, что не так с садом, который мой домик окружает?

– Ну… – Лаэрт чуть смущённо пожал плечами. Яблоневый сад, высаженный на околице, был одной из любимых вельтдорфских баек. Ничего особенного в нем не было, кроме разве что одного – яблони в один прекрасный день просто перестали родить, и несколько лет подряд ни одного яблочка на них не появлялось – даже цветы не цвели, лишь листва вырастала да опадала с осенью.

Смутился же он лишь от того, что неловко было говорить девушке, что про сад говорили в городе.

– Да знаю, не опускай глазки. Говорят местные, что яблони не родят оттого что ведьма здесь живет, – махнула рукой Корделия. – Вот только не во мне дело, мы, знаешь ли, землю не жжем, и у коров от нас молоко не киснет. Только рожи киснут, бывает.

– Думаешь, где-то в саду она свой источник силы колдовской закопала? – вскинул брови Лаэрт. Ведьма шумно фыркнула. – Ну, не в прямом смысле закопала, а…

– Может быть. Опять же, недовольна я тем, что не ощутила силы чужой, – покачала головой она. – Неужели прямо под носом у меня якорь волшебный обретается, а я живу себе, который год, ни сном ни духом? Да и тётушка мне ни словом не обмолвилась ни о чем таком…

– Видать, не хотела миледи Грельмор, чтобы кто угодно из вашего ремесла смог её тайники найти, – задумчиво нахмурился Лаэрт. – Может, за этими тайниками Маркус и приехал в Вельтдорф? И в особняке их нашёл, и в городе хочет найти, стать ещё сильнее, могущественнее…

– Ну не знаю…Ах ты, черт ты эдакий! – внезапно Корделия так резко вскочила с места, что Сажик шарахнулся в сторону, едва не сшибая ещё и чашки со стола. Благо, в этот раз всё обошлось. – Ах ты мерзкая сутулая тощая свинья! Чтоб тебя помётом куриным тошнило до конца дней твоих, ах ты…

– Есть у меня подозрение, что это ты не меня так ласково, – осторожно уточнил Лаэрт, окидывая взглядом девушку, решительно принявшуюся мерить комнатку шагами. – А моего колдовского работодателя.

– Ох, что же я за тупица такая! – Корделия бросила обзывать Маркуса, который, видимо, уже был при смерти от икоты где-то там в своём особняке, и взялась за себя. – Ну, тупоголовая, ракушка, мухоморина! – девушка яростно подергала себя за косы. – Как же я сразу-то не поняла, как же я один к одному не сложила-то! Амулет мой, он ведь тем и полезен, что скрытые силы колдовские раскрывает. Если, к примеру, морок на себя кто надел – сразу увидишь истинную личину, как бы ни скрывался человек. Или если вещь зачарованная – нужные слова скажешь, и понятно будет, что она в себе несёт. Или же проклятие на ком-то, как на Саже, например. Я благодаря амулету и узнала, кто он на самом деле, раньше колдовство такое сильное на нем было, что никакой магии не почуять было.

– Так ты и правда человек заколдованный, выходит? – изумленно перевел взгляд на ворона Лаэрт, удивляясь, как же правдивы оказались его собственные домыслы. И выходит, не сама Корделия его в ворона обратила, как ему казалось? Сажик чуть смущенно каркнул, отправляясь обратно к каминной полке, будто не хотел таких вопросов от всяких там выслушивать. Парень хотел было расспросить подробнее, но тут же бросил эту мысль. Про воронёнка успеет ещё выспросить! А вот мысль, которая так внезапно пришла в голову Корделии, стала понятна и ему, моментально разложив все по полочкам.

– Вот зачем он его украл! Чтоб найти, что такого сокровенного миледи Грельмор припрятала в «Северной сирене»! – воскликнул парень, испытывая такое же желание подскочить с места. – И вот почему ты ничего не смогла почуять… Видимо, она могущественной колдуньей при жизни была.

– Да уж, явно посильнее, чем я, – уныло вздохнула Корделия. – Интересно, то, что в особняке сокрыто, Маркус уже отыскал? С моим-то амулетиком… Зараза свиномордая. Неужели такой источник силы весомый, что ажно особняк приобрести не поскупился? Ненасытная его рожа…Зачем ему вот?

– Я с ним, конечно, не знаком, – Лаэрт пожал плечами. – Но по твоим рассказам, сдается мне, что тщеславие таких людей границ не знает. Таким все мало и мало, а силы и власть, они ведь еще сильней голову пьянят, чем деньги.

– И то верно, – Корделия перевела взгляд на зашторенное окно. – Ладно уж. Выспаться нужно, а завтра я сяду и буду крепко думать, что можно с этим сотворить. Не готова я так просто опустить руки и ждать, пока этот червяк в атласных штанишках будет здесь хозяйничать.

– Выспаться, – эхом повторил Лаэрт, пытаясь прикинуть, сколько часов осталось до рассвета. На плечи заново навалилась тягостная усталость и ожидание завтрашней головомойки. Правда, стоило найти взглядом собственную куртку, всё так же лежащую на лавочке, как в голову словно по волшебству ворвались совершенно другие мысли.