Колдовская зима

Глава 14. Конюшенные покушения

И казалось, что Корделия была права. На вельтдорфских воришек особых подозрений новый хозяин особняка не возлагал – по крайней мере, со стороны видимой человеческому глазу защиты. Лаэрт успел перекинуться парой слов с охранниками конюшен, которые явно скучали от ничегонеделанья на своих постах. Интересно, знал ли хоть кто-то из городских, что Маркус Клафф – колдун? Ни от кого с подворья он этого не слышал, да и по городу бы уже катилась целая волна слухов. Всё, что говорили о Клаффе, сводилось к тому, что он богатый столичный аристократ, которому взбрело в голову отвлечься временно от дворцовой суеты. Быть может, кто-то из местных и хотел бы соблазниться воровством, но этот слой вельтдорфского общества Лаэрт всё ещё знал достаточно хорошо, и никого из серьёзных взломщиков, кто рискнул бы позариться на «Северную сирену», в городе сейчас не осталось.

Остался только он, дуралея кусок, который собрался в очередной раз рискнуть своей головой.

– Господин над лошадками своими трясётся невесть как, – подавив зевок, сообщил Лаэрту один из охранников, Рикор, почесывая квадратный подбородок. – Мы с Ирритом каждую ночь тут кукуем, а он, видать, за углом конюшни стережёт всю ночь.

– С чего это ты такое взял?

– Да было дело, с другим парнем, который тут до меня службу нёс, дня четыре назад. Знаешь Микара, пекаря младшего сына? Неплохой парниша, беззлобный, но зелёный змий его в пять обхватов держит. Перебрал как-то днём, да к ночи на дежурстве задремал в конюшенке. Иррит на посту остался, а того сморило – так на следующий же день его господин выпер, только и видели. Как узнал о том – я уж не ведаю, Иррит клялся, что ни слова никому не говорил.

– Сердцем чует, видать, что любимая животина без присмотра, – весело хмыкнул Лаэрт, мысленно сделав себе заметку. Конечно же, нетрудно догадаться, откуда Клафф прознал о задремавшем на посту охраннике. Интересно вот, о нём столь же легко догадается?..Успеет он смыться и добраться до домика Корделии прежде, чем из особняка вылетит разъяренный хозяин, меча молнии и громы?

Для скучающих на посту охранников он стал лучшим другом едва ли не сразу же – видимо, парням и правда было охота почесать языками абы с кем, а Лаэрт к себе людей располагать умел, этого не упустишь. И, по правде говоря, совесть его мучила невероятно. Как усыпить и без того не особенно бдительных стражей – проблема небольшая, валериановое зелье сестрицы, которым она спасалась от бессонницы, могло даже взрослого мужчину с ног сбить, особенно если с правильным вином в нужной пропорции смешать. Но ведь ежели с лошадью что случится, с них Клафф едва ли не шкуру спустит, когда узнает, что они на посту вином угощались. Как же их от гнева колдовского уберечь?

Хотя, когда Клафф прознает, что ведьма связана с этим воровством, может, и не станет лютовать слишком сильно… Но без работы парни точно останутся, тут уж сомнений никаких.

Бежать за советом к Корделии не хотелось. И так постоянно советуется, хотя обещал хоть с чем-то помочь самостоятельно! Тоже мне, рыцарь в сверкающих доспехах. Нет уж, надо разбираться самому, и желательно так, чтоб потом ведьме не пришлось его за шкирку из неприятностей вытаскивать.

Самую любимую лошадь господина Маркуса Клаффа он знал, приметил еще в первый день работы на конюшнях – над ней тряслись так, словно та была из чистого хрусталя. Надо сказать, эта роскошная игреневая красавица по кличке Орлица была и правда невероятно хороша.

Задушевно поболтав со стражниками, Лаэрт оказался дома совсем уж за полночь. Сил не осталось ни капли, но и сон в голову упорно не шел. Парень прислонился лбом к окну, задумчиво вертя в руках пузырек с зельем, переданным ведьмой. Надо было, наверное, порасспросить Корделию подробнее, что это зелье сделает? В том, что животному она вреда не принесет, он был уверен, но ведь мало ли, что там за колдовство…Надо же быть готовым хоть к чему-то. Хотя, честно говоря, думать наперед это уж точно не про него.

Как он в ту ночь уснул – не помнил. Снова сон странный снился, будто гуляет он с Корделией под руку по пустому яблочному саду, который окружает её домик. Вокруг бушует весна, и давно уже не плодоносившие деревья усыпаны белоснежным густым цветом, и Сажик, словно вороная бабочка, порхает туда-сюда, толкая ветви. Лаэрт переводит взгляд на девушку, любуясь тем, как оседают на ее волосах белые лепестки, и отвлекается лишь тогда, когда замечает вдали у тропы знакомую фигуру в чёрном платье. Как только во сне появляется Лонетта, всё словно замирает, и тепло превращается в холод, а ворох белых яблоневых лепестков – в тяжёлые похрустывающие сугробы. Рука Корделии выскользнула из его ладони, и девушка рванулась вперёд, не дав Лаэрту и шанса её удержать. Он пытается было побежать следом за ней, но сугробы растут и растут, словно по волшебству, отгораживая его от ведьмы и призрака высокой ледяной стеной…

Проснулся он с больной головой и неприятным чувством в сердце. Чего только не приснится…Тяжелое чувство стало лишь крепче, когда он снова не увидел Тиринну среди вышедших на улицу служанок Клаффа. Ну, приболела может, что такого? Но что-то ему никак не давало покоя. Может, уже накручивает себя на пустом месте? Появляться у дома Сонхартов всё ещё не хотелось.

– Ну-ка сюда поди, Лаэрт, – голос Даршома вырвал его из рассуждений. Мрачный, как туча (как обычно) глава конюшенных работников, осмотрел парня с придирчивым вниманием. – Правду ли говорят, что ты до того, как у нас на конюшне оказаться, наёмничьим промыслом жил? Эвот рассказал, что ты с дружком своим Аркеном в охрану торговых обозов вставал?

– Было дело, – удивлённо вскидывая брови, парень кивнул. – Сейчас зима, тракт все больше пустует, поэтому вот подрабатываю, как мо…

– Да нечего мне тут оправдываться, – отмахнулся Даршом, ещё раз с сомнением окидывая его взглядом, словно оценивая. – Меня твоя работа не просто так волнует. Выйдешь сегодня в ночь, на охране конюшен постоишь.

– Я…Чего? – на этот раз его брови, кажется, словно гусеницы уползли вверх по лбу. – Я? А как же…