Колдовская зима

Глава 18. Яблоневый цвет

Из гнетущей и мрачной тишина вокруг превратилась в уютную и спокойную. Лаэрт замолчал, покрепче прижимая хрупкую фигуру девушки к своей груди, и наклонил голову, касаясь губами её макушки. Отпускать Корделию не хотелось, да и она, кажется, не возражала, тихо замерев в его руках, словно послушная кошка. Рассвет всё сильней разгорался в небе, подкрашивая белоснежные сугробы бледными розоватыми полосами, причудливо падающими на светлый лист нетронутого снега. На душе постепенно становилось легче.

– Корделия, – тихо позвал её он, и девушка слабо шевельнулась, реагируя на его голос. – Я…Я с самой первой встречи знал, что ты колдунья. Это понятно, я ведь к тебе за тем и пришёл. Да ты и…Не скрывала вовсе, всё время, что в городе живёшь. И я, видишь ли, всё ж в тебя влюбился. Напрочь, словно мне голову мечом снесли.

– Это ты…К чему развел? – настороженно пробормотала Корделия ему в грудь, не пытаясь отстраниться. Лаэрт вздохнул, пытаясь понять, как лучше сказать то, что накопилось в голове.

– Я…Не стану поступать как старый Грельмор, – выпалил он, наконец, собравшись с силами. – Обещаю. Не стану тебя менять, к людям тебя тащить, из твоей жизни силком вытаскивать. Скорей, свою жизнь изменю, если потребуется, чтоб с тобою быть.Ты мне нравишься именно такая, какая ты есть – ехидная, ворчащая и грозящаяся превратить меня в свинью. Ведьма и ведьма, мне всё равно.

– Такой себе из тебя романтик, конечно, – Корделия мягко отстранилась, заглядывая ему в глаза. А затем тяжело вздохнула, качая головой. – Я… Я давно уже понемногу думала, что меня утомила моя отшельничья жизнь. Видимо, я так долго носила личину бабушки-старушки, что она ко мне плотновато прилипла. Конечно, я не то чтоб хочу стать душой компании, но надо же хотя бы иногда из дома выбираться… – она окинула взглядом сад, разгорающийся рассвет и силуэт маленького города впереди. – Вельтдорф отличное место, и нравится мне безумно. Может, и сама до того не понимала, а вот когда всё это случилось…Нужно начинать жить иначе, нужно позволять себе смотреть шире на этот прекрасный маленький мирок. Нельзя провести всю жизнь так, как я провожу её сейчас.

– Можешь начать с того, чтоб сходить со мной на ужин, – пробормотал Лаэрт, украдкой вновь касаясь её волос кончиком носа. Корделия хмыкнула, впрочем, не скрывая улыбки.

– Ага, чтобы мне твоя зазноба разозлённая лицо расцарапала?

– Корделия! – парень снова вспомнил о бутылочке с зельем, лежащим в кармане. Девушка запрокинула голову, устало рассмеявшись.

– Ну шучу, шучу. Не переживай, больше госпожа Сонхарт не станет тебе вредностей чинить. Да и в целом, сдаётся мне, к людям вокруг подобрее станет. Когда батюшка её ко мне привел, я… в шаре хрустальном «подглядела» дескать, что недавно она злобу затаила на кого-то из круга своего, вот её за то и наказали. За враньё, за злость сердечную. Велела прийти к этому человеку и напроситься к нему чаю попить, поговорить по душам, а затем домой приходить и тотчас спать ложиться.

– Вот оно как, – хмыкнул Лаэрт, прикидывая, что нужно делать теперь. Осталось только подлить Тиринне зелье да и успокоить девушку, что ничего страшного ей не грозит. Все же, хоть и вредная она, да ничего дурного не сделала ему...пока ещё. Да и врагов ему в городе не хотелось, а уж сейчас, когда он связался с ведьмой…Нет, слухов и разговоров он не боялся совсем. Скорее, глядя на то, что случилось с Тири, переживал за любимых горожан – терпения у Корделии было немного, да и самообладанием девушка не то чтобы отличалась…

– Пойдём, – она вдруг аккуратно поднялась на ноги, протягивая к нему ладони. – Будет нам тут в снеговиков играть на морозе. Ещё отсидишь себе ненароком что-нибудь нужное.

– Ты тоже романтична не в меру, – фыркнул парень, впрочем, поспешно вставая следом. Дел у них и правда было ещё невпроворот – тем более, и Маркус не будет скакать к источнику вечно, наверняка вскоре вернётся и, обнаружив обломки своего честно купленного особняка, вряд ли будет безмерно счастлив. Интересно, останется ли колдун после такого в городе? И не станет ли мстить Корделии за подобное? Он, конечно, далеко не паинька, этот Клафф, но ведь получается, тут его обвели вокруг пальца – честно купленный особняк был всё же...

– Лаэрт! – изумлённый голос девушки отвлек его от купания в собственном воображении, где яростный колдун уже выдёргивал все деревья из сада с корнями и швырял их в маленький ведьмин домик. Корделия с удивленным восхищением смотрела куда-то ему за плечо. – Ты только посмотри на это!

Ох, а посмотреть и правда было на что.

Поднимающийся по небу рассвет красил сугробы в нежно-розовый цвет. И эта карамельная патока, растекаясь по земле, окатывала собою и высохшие яблони, которые…Прямо на глазах распускались крупными белоснежными цветами, в окружении тёмных зелёных листьев! Яблони оживали, как по волшебству, наполняя весь давно мёртвый сад потрясающим буйством ароматного цветения. Лаэрт изумленно крутил головой туда-сюда, наблюдая за оживающей на глазах рощицей, не в силах выдохнуть из себя ни слова от удивления. Ошалевший Сажик носился туда-сюда мимо деревьев, сшибая цветки и оглушительно каркая, счастливый происходящим донельзя. Да Лаэрт и сам не мог не ощутить распирающего сердце счастья, какого-то волшебного, детского и самого что ни на есть настоящего, которое не спутаешь с иным чувством и которое хотелось сохранить в себе как можно дольше.

– Вот тебе и разгадка, – Корделия подошла ближе, останавливаясь рядом с ним, и ласково коснулась кончиками пальцев одной из пышно усыпанных цветами веток. – Темную магию в своём тайнике хранила Лонетта, иначе и быть не может – раз от того, что она его здесь в земле сокрыла, целый сад погиб. А теперь мы с тобой болезнь тяжёлую вынули из земли, вот и…Вернулась жизнь. Хороший знак.

– Посреди зимы, – выдохнул парень, чувствуя, как сердце колотится вдвое сильнее. Всё же он совсем не привык пока к таким ярким чудесам. – Что же теперь будет? Получается, деревья теперь умрут насовсем, если мороз цветки побьёт?