Колдовская зима

Глава 19. Конец строки

Лаэрт провожал взглядом удаляющуюся фигуру Тиринны, искренне изумляясь тому, как вообще спокойно и мирно прошёл этот разговор. Может, девушка и правда изменится после всего происходящего? Хотелось бы верить, что всё пойдёт на пользу, всем им. Уж самому Лаэрту случившееся точно пошло на пользу. Смог разобраться в себе, смог понять, чего хочет на самом деле, чего боится и в чём сомневается, понять, что ему в жизни опостылело, и к чему тянется его сердце. Иногда в спокойном течении жизни, без проблем и происшествий, нам никак не разложить по полкам свои сомнения и не выяснить, что же у нас за цель в этой самой жизни?

Даже встреча с Корделией, совершенно внезапная и случайная, оказалась для него такой судьбоносной.

Набрасывая на себя куртку, и привычно похлопывая по карманам, Лаэрт вспомнил пропавшее зеркальце и хмыкнул, качая головой. Как он проклинал всё на свете, когда хитрый торговец подсунул ему это злосчастное зеркальце! Как он хотел вернуться назад во времени и сделать так, чтоб никогда не заглядывать на эту ярмарку, никогда не покупать эту безделицу, никогда...А что же сейчас? Даже подумать страшно, что бы было, если бы он всё же туда не заглянул. Шутки шутками, но впору уже благодарить ушлого продавца за то, что так изменил его жизнь своей пакостью!

Так и жил бы в веренице серых неприглядных дней, томился своей тоской о том, что не может найти себе человека по духу. Кто ж знал, что его человеком окажется вредная и ехидная городская ведьма? Кто знал, что именно её он и искал всю свою жизнь, да никак не мог найти? А теперь вот нашёл, и уж точно не собирается никуда отпускать.

Вельтдорф привычно шумел, словно уютный муравейник. Непривычно было идти в сторону ведьминого дома днём, не крадучись сквозь ночную тьму, не пробираясь сквозь метель и не прячась от чужих взглядов. Его больше не волновали слухи, пусть катятся по городу волной. Тем более, сейчас горожанам было ох как интересно всё, что связано с городской ведьмой, после того, как случилось волшебное преображение мёртвого яблоневого сада. Корделия сама поговорила с городским управителем, пояснив и то, что случилось с "Северной сиреной", и то, что произошло с яблонями, намекнув ему, что лучше не скрывать правду от простых горожан, иначе слухи начнут клубиться и чернеть, а ему оно не надо. Совета ведьмы губернатор решил послушаться, а потому, после очередного городского собрания, проведённого раньше положенного, Вельтдорф с небывалым упоением обсуждал всё случившееся, гудя, словно улей по весне. Таверны и трактиры были забиты народом, все спешили почесать языками за кружкой горячего эля, настроить своих домыслов, поделиться своими догадками, и ох, лучше бы Тиринне поскорее выздоравливать. Учитывая, что в городе её в основном любили, а она ещё и успела поработать при дворе этого самого загадочного аристократа в этом самом загадочном особняке, проклятом ведьмой...Надо было избавляться от чешуи поскорее, чтобы успеть урвать свой кусок внимания, отобрав его у других. Вот кто, если не она, сможет как следует разъяснить горожанам всё в лучших подробностях?

Хорошо хоть сама Корделия смогла внятно и чётко объяснить, что не стоит лишний раз шататься по саду и нарушать покой госпожи ведьмы, иначе можно было за это получить неприятностей. Правда, хоть фигура ведьмы и вызывала в Вельтдорфе определенное благоговение, страха и ужаса в горожанах всё ж не было, поэтому даже сейчас, сворачивая на знакомую околичную тропинку, Лаэрт заметил пару мальчишек, восхищенно носящихся мимо цветущих деревьев и перебрасывающихся снежками, украшенными опадающими лепестками – ведьма ещё не успела начитать над яблонями нужных заклинаний, но уверяла, что каждое деревце удастся спасти, и к будущей осени они даже дадут плоды.

– Ох, смотрите, сорванцы, – рассмеялся он, когда мальчишки, услышав шаги, с перепугу рухнули в сугроб. – Увидит вас госпожа колдунья, так либо в лягушат превратит, либо попросту уши надерёт так, что и снегом не остудите.

– Ты не ябедничай только! – выпалил один из мальчишек, быстро пихая друга в бок, и они оба, едва ли не теряя шапки и варежки, кубарем покатились по тропинке, взметнув за собой облако снежинок. Лаэрт покачал головой, пряча улыбку. Конечно, Корделия бы детям ничего не сделала, но как было удержаться и не пригрозить сорванцам тем, от чего сам успел благополучно уберечься...

Впрочем, ему было не до того, чтоб читать морали юному поколению. Эта самая госпожа колдунья его уже ждала, и ему не хотелось опаздывать на такую встречу. Тем более не терпелось рассказать девушке о том, что он придумал, и как прошёл разговор с Тиринной.

– И она тебе поверила? – Корделия убрала со стола чашки, шумно фыркая и пряча улыбку. Сажик проследил, чтобы она отвернулась, ловко выдёргивая из глиняной миски бублик. – Ну и человеколюбия у этой дамы! Да я бы с тобой даже разговаривать не стала после всего! У неё, оказывается, ещё много доверия к людям.

– Ну, выбора у неё особо не было, в столицу-то очень хочется! – рассмеялся Лаэрт, потягиваясь чуть в сторону, так, чтобы прикрыть собой торопливо сбегающего с добычей ворона. Сажик ловко упорхнул за лавку, принимаясь от души лакомиться награбленным. – Велел вот ей рассказать Клаффу, что это ты, ведьма местная, негодяйка такая, заколдовала её и чешую наслала, когда она меня, паразита несчастного, у конюшен ночью застала. Такая вот умница, ну, как такую не похвалить? На что угодно готова, только бы работодателю любезному помочь. Я подумал, Клафф тебя сейчас ох как ненавидит, авось, пожалеет слугу свою, пострадавшую ради его коняшек, может, и заберёт с собой. Если он, конечно, с самого начала думал кого-то из слуг с собой увезти, а не просто сказал, чтобы девицы старались лучше...

– Может и увезёт. Ему верные подданные нужны, городские не особенно рвутся к колдунам на службу, все больше предпочитают на почтительном расстоянии держаться. А уж с таким характером, как у этого хряка, так тем более, – пожала плечами Корделия. – Платить станет щедро, тут не сомневаюсь. Он хоть и скряга, а всё ж привык на широкую ногу жить да хвастаться, что у него даже служки получают больше, чем некоторые при королевском дворе. Ни за что не позволит, чтоб его прислуга по трактирам да тавернам на Его Светлость жаловалась. Он ведь на том и держит своих слуг, на деньгах. Ведь когда под его началом поработаешь немного, резко понимаешь, за что такие деньги платятся, даже если работы не шибко много. За то, чтоб терпеть, как у тебя над головой колбы колдовские летают и об стену разбиваются, когда господин не в духе быть изволит. А вот Сонхарт справилась видимо, смогла ключик к его сердцу отсутствующему отобрать. Поработает вот, распихает в стороны обленившихся городских служанок, выслужится на славу... Отчего-то не сомневаюсь ни разу. А там пообвыкнет подруженька твоя, да и свалит от него, попомни мое слово. Глядишь, и до короля доберётся, уж девица она напористая!