Колдун 2: Повелитель Бесов

Пролог

Портал открылся в четыре утра по московскому времени, и первым его увидел не учёный, не военный и не оператор спутникового наблюдения, а пилот грузового самолёта, который выполнял рейс над южными границами страны и который позже, давая показания специальной комиссии, так и не смог подобрать слов, чтобы описать увиденное.

Он говорил, что небо просто перестало быть небом. Что в нём появилась трещина, и эта трещина не была похожа ни на что, виденное им за двадцать лет полётов, потому что она не клубилась, как грозовой фронт, не светилась, как полярное сияние, и не зияла пустотой, как обычные порталы, которые открывались на земле. Она выглядела так, объяснял он, запинаясь и подбирая сравнения, словно кто-то взял кусок самого неба и разбил его на тысячи мелких квадратов, и каждый квадрат жил своей жизнью, мерцая, перемещаясь, переливаясь оттенками цветов, для которых у человеческого глаза не было названий.

Пиксели, сказал он наконец. Будто небо превратилось в гигантский экран, на котором завис кадр из сломанной компьютерной программы.

К шести утра портал видела уже половина южного полушария планеты, и к этому времени стало ясно, что трещина в небе не имеет ничего общего с тем, что человечество привыкло называть Разломами за тридцать два года их существования.

* * *

Кабинет президента находился глубоко под землёй, в защищённом комплексе, построенном ещё в прошлом веке на случай ядерной войны и переоборудованном за последние десятилетия под угрозы совсем иного рода. Здесь не было окон, и время суток определялось только по часам на стене, которые показывали половину восьмого утра, хотя в этом помещении из бетона, стали и магически укреплённого камня утро ничем не отличалось от ночи.

За длинным столом из тёмного дерева сидели несколько человек, и атмосфера в кабинете была такой, какая бывает в помещениях, где собираются люди, привыкшие принимать решения, от которых зависят миллионы жизней, и где никто из присутствующих не помнит, когда в последний раз спал.

Во главе стола сидел президент, и перед ним на столешнице лежала папка, которую он так и не открыл, потому что вся информация, которая могла в ней содержаться, уже была выведена на огромный экран, занимавший целую стену напротив.

Справа от президента располагался министр обороны, грузный человек с тяжёлым лицом и руками, которые он держал сложенными перед собой, словно сдерживал желание ударить кулаком по столу. Рядом с ним сидел директор Федеральной службы управления разломами, которого все в этом кабинете называли просто по фамилии, Лазарев, и который за двадцать лет руководства службой видел столько порталов, что его уже почти ничем нельзя было удивить. Почти.

Потому что то, что было сейчас на экране, удивляло даже его.

Изображение передавалось с военного спутника и показывало трещину в небе с высоты орбиты. Отсюда, из космоса, портал выглядел ещё более чужеродным, чем с земли. Он висел в верхних слоях атмосферы огромным рваным разрывом, и его пиксельная структура была видна отчётливо, каждый квадрат размером с небольшой город, мерцающий и подвижный, складывающийся в узор, который человеческий разум отказывался воспринимать как нечто естественное.

«Прокрутите ещё раз начало», попросил президент, и оператор, сидевший у пульта в углу кабинета, перемотал запись.

На экране трещина появилась заново, разворачиваясь в небе беззвучно и стремительно. Сначала возникла точка, крошечная светящаяся искра в темноте предрассветного неба, затем она начала расти, и по мере роста от неё разбегались те самые квадраты, словно изображение на экране рассыпалось на пиксели от какого-то сбоя в системе. За несколько минут разрыв достиг своего полного размера и завис неподвижно, пульсируя с медленной, гипнотической ритмичностью.

«Размеры», сказал министр обороны, и это было не вопросом, а требованием.

Лазарев пошевелился в кресле и заговорил голосом человека, который много раз за последние часы повторял одни и те же цифры и который сам всё ещё не до конца в них верил.

«Протяжённость разрыва составляет около двух тысяч километров по горизонтали. Он расположен на высоте примерно восемнадцати километров, в стратосфере, что само по себе беспрецедентно, поскольку за всю историю наблюдений ни один портал не открывался выше нескольких десятков метров над поверхностью земли. И что важнее всего, его положение таково, что зона его прямого влияния охватывает территории сразу нескольких государств».

Он сделал знак оператору, и изображение на экране сменилось картой. Поверх привычных очертаний материков и государственных границ красным контуром была обозначена область, над которой висел портал, и эта область накрывала юг России, простиралась через несколько сопредельных стран и краем задевала даже территории, отделённые океаном, дотягиваясь до восточного побережья американского континента.

«Как видите», продолжал Лазарев, «портал не принадлежит ни одной стране. Он висит над всеми сразу. И это создаёт ситуацию, которой у нас никогда прежде не было».

Президент несколько секунд молча разглядывал карту, а затем задал вопрос, который мучил всех присутствующих с того момента, как первые данные легли им на стол.

«Ранг».

В кабинете повисло молчание, и в этом молчании было слышно, как тихо гудит система вентиляции и как поскрипывает кожаное кресло, когда министр обороны подаётся вперёд.

«Аналитический отдел работал всю ночь», ответил Лазарев, и было заметно, чего ему стоило произнести следующие слова ровным голосом. «Замеры магического фона, исходящего из разрыва, превышают все известные нам показатели. Для сравнения, портал, который мы классифицируем как первый ранг, как наивысшую категорию опасности, существующую в нашей системе, генерирует фон, способный за неделю превратить город в мёртвую зону. Этот портал превышает такие значения многократно».

«Насколько многократно», спросил министр обороны.