Колдун на горе

Глава первая, в которой с гор спускается туман.

В маленьком провинциальном городке у моря в великом королевстве Вестарии рано утром поля и откосы у подножия гор окутал молочный непроглядный туман, не предвещающий ничего хорошего.

Вестария была без преувеличения великой страной, потому что её придворные волшебники и колдуны первыми догадались наладить торговлю безобидными магическими порошками и заговоренными снадобьями с соседними государствами, от чего доходы в казну потекли звонким золотым ручьём. Их большая часть оседала в столице – богатом и процветающем Мелкоте, где недаром король за последние пять лет отстроил новый дворец из мрамора и стекла, с восхитительными зигзагообразными башенками и потайными ходами, равного которому не было во всём Южном Предгорье. Разумеется, не обошлось без помощи чар, и по стране гулял слух, что и в этот раз к строительству приложила колдовство могущественная ведьма Невус – любимица короля.

Жителей небольшого городка Аскель, что у моря, долетающие из столицы сплетни интересовали и заботили в сильно меньшей степени, нежели чем периодически спускающийся с гор туман, а всё потому, что во всей Вестарии не сыскать более суеверных и мнительных подданных, чем аскельцы.

«Туман снова сгустился - быть беде!», «Колдун, поселившийся на вершине горы, опять спускается в город!» - обычно шептались на Ярмарочной площади в такие вот неудачные дни.

Однако, пока заря только-только занималась, окрашивая горизонт за водной гладью лилово-оранжевым, из домика с ярко-красной черепичной крышей ближе к окраине, бесшумно выскользнула фигурка в белом и, то и дело озираясь по сторонам, перебежками устремилась в поля, вдали над которыми разливался злосчастный туман.

Из города сперва вдоль моря, а затем, резко делая поворот к лесистым холмам, вела широкая тропинка. При желании на ней бы спокойно могли разойтись две прогуливающиеся пары, но в такую рань местные любители неспешного променада ещё досматривали сны в мягких постелях.

По обеим сторонам от указанной тропинки, на которую свернула фигурка в белом, на некотором отдалении от Аскеля начиналось душистое разнотравье и разноцветье, особенно пестрое и красочное в подобные весенние теплые деньки. Почувствовав себя свободнее, фигурка-беглянка, в которой угадывалась тоненькая черноволосая девушка, с торжественной грацией и ужимками кивала головой чинным и самовлюбленным нарциссам, проходя мимо цветов, словно те были придворными пажами Его Величества. Желтые скопления разбавляли проталины фиолетовых ирисов, их девушка тоже приветствовала с насмешливой полуулыбкой на важный манер, воображая будто это – разодетые по последней моде фрейлины, сбившиеся в пугливые стайки. Таким затейливым образом она дошла почти до места, где тропинка принималась медленно набирать высоту.

Над травой местами по пояс клубился едва заметный, редкий и полупрозрачный дым, но казалось, что, несмотря на все опасения аскельцев, девушке не было до него никакого дела. Закатав рукава простенького ситцевого платья, черноволосая особа раздвинула пучки травы, сворачивая с тропинки, и принялась весьма деятельно рвать полевые цветы, которые росли возле неё в неискоренимом множестве и многообразии. Вскоре в её руках собралась целая громадная охапка из благоухающих ромашек, колокольчиков, душицы и массы других малоизвестных соцветий. Прыткой особе даже удалось добавить к ним несколько затесавшихся пурпурных веточек вереска для пущей яркости, хотя сами вересковые поля находились на порядок выше - за ними уже змеевидная тропа терялась где-то в горах.

Вдруг слуха девушки коснулась неторопливая и чарующая мелодия. Сперва ранняя пташка из числа людей решила, что лимонные вьюрки, сговорившись, таким образом чествовали новый день. Но уж слишком ладной и плавной выходила их песня – скорее всего, ранний беспечный пастух, выпасая стадо овец, вздумал забраться повыше и играл на деревянной флейте, именно когда с гор сползало дымчатое одеяло. Из любопытства юная особа подошла ближе, но ничего не могла разглядеть за белой пеленой. Мелодия доносилась прямёхонько из подвижного тумана, лизавшего девушке ноги.

- Ты ведь живой человек, правда? – несмело крикнула она, обращаясь к невидимому музыканту. – Эй, уходи отсюда скорее, здесь обитает колдун!

Ответа не последовало, но мелодия прекратилась. Девушка ощутила, как по спине пронеслись мурашки, и решила не испытывать судьбу и не лезть не в своё дело.

Когда пальцы, обхватившие толстый ствол пышного букета, больше не могли вместить в себя ни цветочка, юная особа ловко выбралась на дорожку и засеменила обратно в сторону города с нелегкой ношей. А зарница над синей спокойной гладью разгорелась ярче, рассеяв последние предрассветные сумерки.

В порту девушка вдруг заметила большой корабль с высокими царственными мачтами и ярко разукрашенными парусами. Точнее, она только предположила, что данный корабль непременно должен быть большим, хотя отсюда, с пригорка, он казался не больше майского жука. Но тут она вспомнила, как давеча услышала слух, что в их провинциальный город должен был на днях прибыть Принц из соседнего королевства, что раскинулось где-то за бескрайним слоем воды до горизонта, поскольку Его Светлость сильно заинтересовался вестарийскими чарами. Скорее всего, это и был корабль Принца из далекой, невидимой страны.

«Наверное, с моря Аскель, с его миниатюрными домиками всех мастей от бледно-желтого до вульгарно-лилового, - думала девушка по дороге, разглядывая родной городок с пригорка, - кажется единственным крупным и ярким пятном на фоне темно-зеленых гор».

Сама она, хоть и жила возле моря, ни разу не плавала ни на корабле, ни даже на самой маленькой рыбацкой лодочке, впрочем, особого желания к тому никогда не имела, от того и не расстраивалась.

Проскользнув невидимкой по ещё сонным, безлюдным улочкам, девушка с охапкой цветов юркнула под алую черепичную крышу всё того же дома у окраины, над входом которого сбоку висела совсем новенькая резная металлическая вывеска: «Цветочная лавка Миссис Оттиген».