Колдунья Змеетта. Нянька для маленькой принцессы

Глава 20. Яблоко

— Что в нем такого? — спросил Лажан, когда солнце наполовину погрузило своё румяное лицо в воду. Закат был по истине прекрасен, и более-менее успокоившиеся друзья теперь с восторгом наблюдали за чудесным зрелищем.

Все, кроме колдуньи Змеетты. Она смотрела в темные морские воды, одну руку спрятав в полах своего бесформенного одеяния. Лажан понял, что она там крепко сжимает это несчастное яблоко, вызвавшее такой кавардак. Колдун подошёл к ней и терпеливо ждал ответа. Но колдунья даже не подняла на него глаза.

Свободной рукой она теребила кулон на шее: тот самый, что подарил ей красивый пират. Лажан поморщился, вспомнив физиономию этого наглого типа.

— Оно хоть съедобное?

Лажан имел привычку говорить все, о чем он думал. А часто он думал о всяких странных вещах наподобие: «зачем люди вешают на окна эти странные прозрачные кружевные тряпочки?» или «кто сказал, что человек в отражении зеркала, смотрящий тебе в глаза, это именно ты?». Может быть, поэтому у него было так мало друзей.

Змеетта смотрела на него, точно он был надоедливым жуком.

— Что? — переспросила она.

— Яблоко, — отозвался он, — оно съедобно?

— Если ты попытаешься его съесть, я тебя уничтожу, — коротко пояснила Змеетта и снова уставилась в воду.

— Резонно, — отозвался Лажан, несколько обиженный, и отошёл от неё на несколько шагов.

С того дня Змеетта почти ни с кем не разговаривала. Она предпочитала уединение в свой каюте. Лажан иногда слышал ее неразборчивый шёпот, но тревожить ее не смел. Несмотря на то, что они сблизились, он чувствовал, что в данный период жизни колдуньи к ней лучше не лезть.

Умора пыталась говорить со Змееттой, но в ответ получала лишь некоторые бессвязные междометия. Но девочка была рада и этому. Она чувствовала себя немного виноватой за то, что променяла своих друзей на некого Учителя, который оказался обычным мальчишкой, а вовсе не всезнающим гуру, как ей казалось поначалу.

— Сплошные разочарования... — многозначительно изрекла Умора, усаживаясь прямо на палубу.

— И не говори, — оживился Лажан, неожиданно оказавшийся рядом.

Умора с улыбкой поглядела на него.

— Ты случайно не читала любовный роман о Белой Снежке? — важно вдруг спросил Лажан.

Умора пожала плечами, пытаясь припомнить такое странное имя... Или это не имя?

— Это имя?

Лажан задумчиво сдвинул брови.

— Возможно, кличка копытного животного, — мягко ответил он. — Я точно не знаю.

Умора сделала глубоко задумчивый вид. Девочка не хотела признаваться, что за свою короткую жизнь не прочитала ни одного любовного романа. Ей почему-то было стыдно в этом сознаваться.

— Там было что-то о заколдованных яблоках, — продолжал колдун. — Что-то про яд и про чары. И про любовь.

Он мечтательно прикрыл глаза, и Умора невольно хихикнула, глядя на него. Лажан сразу же посерьезнел и с мимолётным укором глянул на девочку.

— Ба! — изрёк мальчик, некогда считавший себя великим Учителем, способным изменить к лучшему любую человеческую жизнь, стоявший на самом носу корабля. — Земля! Кажется, мы приплыли.

Лажан с Уморой быстро метнулись к нему и с удовольствием заулыбались, глядя как приближаются к земле. Им всем до смерти наскучило это плавание, хоть никто и не мог в этом признаться.

Вдалеке виднелись шпили замка, и Умора почувствовала, что, оказывается, немного соскучилась по родителям. Хоть они и не были ей родными. Она бросила быстрый взгляд на равнодушную и удивительно красивую Агонию - настоящую дочь королевской семьи, которую им удалось найти и привезти к родителям, - и помрачнела. Теперь в этом королевстве ей не было места, ведь королевская семья теперь была в полном составе. А она - всего лишь чужое дитя, случайно воспитанное, как принцесса. Что ей теперь делать?..

Она невольно посмотрела на лестницу, где в глубине корабля сидела колдунья Змеетта и о чем-то думала. Умора подумала о том, нужна ли теперь она ей. Ведь у неё теперь есть это всемогущее яблоко!

Как только путешественники сошли на землю, Змеетта замерла и уставилась на Умору. В порту было шумно и людно. Какие-то купцы перекатывали бочки от одного корабля к другому, торговцы громко предлагали всевозможные товары, в том числе и с настолько страшными названиями, что Уморе даже сделалось неловко.

Змеетта неожиданно взяла девочку за локоть и отвела чуть в сторону.

— Мне нужно уйти, — коротко сказала она, — нужно решить.

Она помолчала. Умора напряжённо следила за ее лицом. К колдунье неожиданно будто бы вернулось сознание, и она внимательно посмотрела в глаза девочки.

— Нужно сделать кое-что очень важное. Одной.

Умора не удивилась ни капли, лишь чуть повела бровями. Затем кивнула и, молча отвернувшись, зашагала обратно к Лажану и другим. Когда она наконец решила обернуться, Змеетты уже не было. Она опустила голову и уставилась на собственные руки.

— Вот ведь зараза! — выругался Лажан. — Сбежала!

Умора хмыкнула.

— Да не, я бы не назвала это побегом.

— А как ещё это назвать?

Лажан указал Уморе на сверкающие пятки Агонии, которая удирала, что есть духу в глубь города. Пятки действительно сверкали, потому что она, кажется, случайно наступила в мешок со светоотражающей пыльцой одного из купцов, который теперь неистово ругался. Умора в этот день запомнила много новых слов, после даже несколько раз спасших ей жизнь.

— Да... — протянула Умора. — А ты знаешь, мы ведь ни разу и не спросили ее, хочет ли она жить в королевской семье.

Лажан пожал плечами.

— Надо догонять. Мы должны вернуть ее в замок. Такой был уговор.

Лажан и Умора медленно побрели, расталкивая людей, пахнущих рыбой, деревом и водорослями.

— А я было подумала, — сказала Умора, изо всех сил отталкивая от себя какого-то огромного, явно не трезвого рыбака, — что ты говоришь о Змеетте.

Лажан повернул к ней голову и улыбнулся.

— Нет, не о ней. Она не сбежала. Я знал, что она уйдёт.