Колье Авроры

Глава 1. Новое начало Арины Воронцовой

Город Н-ск встретил ее унылым, безнадежным дождем. Он не обрушивался ливнем, не стучал яростно по крышам, а просто висел в воздухе – мельчайшая, пронизывающая до костей водяная пыль, превращающая ноябрьский день в бесконечные сумерки. Арина Воронцова стояла у окна своей съемной квартиры на втором этаже старого, пахнущего капустой и сыростью дома и смотрела, как капли ползут по стеклу, сливаясь в причудливые, бессмысленные узоры.

Здесь, в этой трехкомнатной клетушке с обоями в цветочек, заставленной безликой мебелью из дешевого ДСП, она пыталась обрести то, что поэтично называют «душевным покоем», а на деле было просто профессиональным выгоранием, приправленным щедрой порцией разочарования в себе и в целом в человеческом роде.

Н-ск был идеальным местом, чтобы спрятаться. Небольшой, провинциальный, живущий неторопливым, сонным ритмом. Никаких громких преступлений, никаких маньяков, расчленяющих жертв в подворотнях, никаких замысловатых финансовых махинаций. Местное отделение полиции, по слухам, занималось в основном воришками-алкашами, да разборками дачников из-за межи. Рай.

Арина глубоко вздохнула, и ее дыхание запотело на холодном стекле. Она провела по нему пальцем, стирая узор. Столица осталась там, за триста километров, вместе с ее карьерой, ее амбициями, ее провалом. Дело Романа «Ткача» Ткаченко. Крупный финансовый аферист, выстроивший пирамиду, рухнувшую с тысячами разоренных жизней. Она вела его два года. Была настолько близко. И так уверена в своей правоте. Уверена до тех пор, пока ее напарник, Сергей, человек, с которым она съела не один пуд соли, не подсунул ей в дело «независимого» эксперта, чье заключение развалило все обвинения. А потом и вовсе нашел «неопровержимые» доказательства, что она сама замешана в схемах Ткача.

Ее не посадили. Не хватило улик. Но отделать от работы хватило с лихвой. Добровольная отставка «по состоянию здоровья» была единственным вариантом сохранить лицо. Сергей получил ее должность. Ткач продолжал купаться в деньгах где-то на Карибах.

Она отвернулась от окна. Квартира была тихой и пустой. Слишком тихой. В столице за окном всегда гудел город, здесь же слышен был только плачущий дождь да изредка – отдаленный гул мотороллера. Ее взгляд упал на закрытый ноутбук, на стопку непрочитанных книг, на кошку Маркизу, сладко спящую калачиком на единственном удобном кресле. Маркиза была единственным существом, которое она забрала с собой из прошлой жизни.

«Антиквар-оценщик». Звучало солидно, почти изысканно. На деле – скучная работа по оценке старых сервизов, выцветших икон и бабушкиных комодов для скупщиков или наследников. Но она любила старые вещи. В них была история. Они хранили отпечатки рук, энергетику эпох. В отличие от людей, они не лгали. Не предавали. Их молчание было честным.

Сегодня был ее первый полноценный рабочий день в салоне «Реликвии». Владелец, пожилой и педантичный Аркадий Семенович, на прошлой неделе провел для нее краткий инструктаж, оглядывая ее с ног до головы с легким недоверием. Столичная штучка, бывший следователь… Зачем ей это надо? Но он нуждался в помощнике, а ее знания в истории искусств, подкрепленные опытом работы с вещдоками, произвели на него впечатление.

Арина посмотрела на часы. Пора. Она накинула простое серое пальто, повязала темный шарф, сунула в карман ключи и телефон. Перед выходом погладила спящую Маркизу. Та буркнула что-то недовольное во сне.

– Храни форт, – тихо сказала Арина и вышла на улицу.

Холодный влажный воздух обжег легкие. Она застегнула пальто на все пуговицы и пошла по скользкой брусчатке в сторону центра. Н-ск был странно красивым в своем тихом упадке. Старинные купеческие особняки с облупленной лепниной соседствовали с советскими пятиэтажками, а кое-где виднелись и деревянные дома с резными наличниками. Город будто заснул лет тридцать назад и не собирался просыпаться.

Салон «Реликвии» располагался в самом сердце города, на тихой улочке, вымощенной булыжником. Небольшая витрина была заставлена хрупким фарфором, тусклым серебром и парой картин в тяжелых рамах. Вывеска, стилизованная под старину, почти не привлекала внимания.

Аркадий Семенович уже был там. Невысокий, сухопарый, с седыми зачесанными назад волосами и в неизменном жилете, он разбирал почту.

– Арина Сергеевна, доброе утро, – кивнул он, не отрывая глаз от конвертов. – Надеюсь, вы хорошо ориентируетесь в наших каталогах? Сегодня почта обещает привезти новый аукционный лист из Вены. Очень интересные лоты.

– Доброе утро, Аркадий Семенович. Да, я все изучила, – ответила она, снимая пальто
и развешивая его на вешалке в крохотной задней комнатке, служившей и кухней, и складом.

Рабочее место Арины было уединенным – небольшой стол у дальней стены, заставленный справочниками, лупой, компьютером с древним монитором. Идеально. Она включила настольную лампу, и ее теплый свет выхватил из полумрака стопки книг и несколько ждущих оценки предметов: серебряный портсигар с вензелем, пару позолоченных подсвечников и старую шкатулку с инкрустацией.

Первый час прошел в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц и мерным тиканьем напольных часов в углу. Арина погрузилась в изучение каталогов, сверяя маркировки фарфора, пытаясь запомнить особенности местных мастеров. Аркадий Семенович изредка бросал
в ее сторону взгляд, словно проверяя, на месте ли она.

Около одиннадцати дверь в салон открылась, звеня колокольчиком. Вошла пожилая женщина. Не просто пожилая – статная, властная. Ей было далеко за восемьдесят, не меньше, но держалась она с королевской осанкой. На ней было темно-синее шерстяное пальто, дорогое, но не новое, и элегантная шляпка с небольшой вуалью. В руках – старая, но качественная кожаная сумка. Ее лицо, испещренное морщинами, было строгим, а взгляд – острым и пронзительным, словно буравящим все вокруг.