Колье Авроры

Глава 4. Визит вежливости

Ровно в одиннадцать утра Арина стояла у тяжелых чугунных ворот особняка Богдановых. Вчерашний дождь сменился хмурым, но сухим утром. Влажный воздух пах прелой листвой и сырым камнем. Ворота были заперты. Рядом она заметила переговорное устройство
с тускло поблескивающей кнопкой. Она нажала ее.

Прошла почти минута, прежде чем в динамике раздался тот самый безжизненный женский голос, который она слышала по телефону.

– Кто там?

– Арина Воронцова. Меня ждет Матильда Викторовна.

Послышался резкий щелчок, и одна из створок ворот с глухим скрежетом медленно отъехала в сторону, достаточно, чтобы можно было протиснуться. Арина шагнула на территорию.

Ворота сзади нее так же медленно и угрожающе захлопнулись. Она оказалась в заброшенном парке. Когда-то здесь, должно быть, были аккуратные дорожки, клумбы и подстриженные кусты. Теперь же все заросло бурьяном, сквозь который пробивались одичалые кусты сирени и побеги клена. Деревья, старые и могучие, сцепились голыми ветвями, создавая подобие мрачного свода.

Дорога к дому была усыпана гравием, но и он почти полностью скрылся под слоем прошлогодней листвы и мха. Арина пошла к особняку, чувствуя на себе взгляд слепых окон. Этот дом был не просто старым. Он был молчаливым свидетелем, хранящим в своих стенах шепот поколений.

Массивная дубовая дверь с резным фронтоном была закрыта. Прежде чем Арина успела найти молоток или звонок, дверь бесшумно отворилась. На пороге стоял тот самый старик, которого она видела вчера. Вблизи он показался еще более древним. Его согбенная фигура была облачена в поношенный, но чистый френч темного цвета. Лицо, испещренное глубокими морщинами, было непроницаемым, а глаза, маленькие и глубоко посаженные, смотрели на нее с безразличной отрешенностью.

– Матильда Викторовна ждет вас в кабинете, – произнес он голосом, похожим на скрип ржавой петли. – Прошу.

Он отступил, пропуская ее внутрь.

Арина переступила порог и оказалась в просторном холле. Высокие потолки с лепниной, когда-то позолоченной, теперь потускневшей и осыпавшейся. Паркет под ногами, темный, из благородных пород дерева, но местами протертый до дыр. В воздухе витал знакомый запах – старой пыли, воска и чего-то еще, неуловимого, словно аромат увядших цветов.

Старик, не представившись, двинулся вглубь холла, и Арина последовала за ним. Они прошли мимо широкой мраморной лестницы, ведущей на второй этаж, и остановились у двустворчатой двери из темного дерева. Старик бесшумно отворил одну из створок.

– Входите.

Арина шагнула в кабинет. Это была та самая комната из ее вчерашнего видения. Тот самый камин, правда, теперь холодный и пустой. Тот самый массивный дубовый стол. И то самое кресло с высокой спинкой, в котором, спиной к двери, сидела Матильда Богданова.

Дверь за Ариной так же бесшумно закрылась.

Комната была залита тусклым светом, пробивавшимся сквозь высокое окно, затянутое пыльной тюль. Книжные шкафы, доверху набитые старыми фолиантами, тянулись вдоль стен. На столе горела настольная лампа под зеленым абажуром, отбрасывая круг света на разложенные бумаги.

Матильда Богданова медленно повернула кресло. Она была одета в темное шерстяное платье с высоким воротником. На шее у нее не было никаких украшений. Ее руки, с длинными, тонкими пальцами, лежали на подлокотниках. Лицо в свете лампы казалось еще более изможденным, но глаза горели тем же неукротимым огнем.

– Ну вот, вы и пришли, – сказала она. – Садитесь.

Арина опустилась в кожаное кресло напротив. Оно оказалось на удивление удобным.

– Благодарю, что приняли меня, Матильда Викторовна.

– Не будем тратить время на церемонии, – отрезала старуха. – Вы пришли за информацией. Я готова ее предоставить. Но сначала скажите, почему вы передумали? Вчера вы колебались.

Прямота вопроса застала Арину врасплох, но она была к этому готова.

– Потому что я поняла, что это не просто поиск безделушки. Это расследование. А расследование – это то, что я умею делать лучше всего.

– И что же вы успели выяснить за прошедший вечер? – в глазах Матильды мелькнул искорка интереса.

– Немного. Я изучила историю вашей семьи. Степан Богданов, Василий, его дети – Григорий, Петр, Елена. Я знаю, что ваш дед, Григорий, был арестован в 38-м. И что ваша мать, Елена, вернулась сюда в конце своей жизни.

Матильда медленно кивнула.

– Продолжайте.

– Я также знаю, что существуют слухи о неком… фамильном капитале, переведенном за границу. И что пропажа подвески может быть как-то с этим связана.

На лице Матильды не дрогнул ни один мускул.

– Слухи – это всего лишь слухи. Но… вы на правильном пути. Подвеска – это не просто украшение. Это ключ.

– К деньгам? – прямо спросила Арина.

– К наследию, – поправила ее Матильда. – Деньги – лишь его часть. Но сама подвеска с секретом. С обратной стороны можно открыть небольшое отделение, где спрятан клочок бумаги с указанием номеров счетов в швейцарском банке и паролей доступа. Мой прадед был человеком предусмотрительным.

Арина почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Ее догадка подтвердилась. И масштаб происходящего вырос в геометрической прогрессии. Речь шла не о сентиментальной ценности, а о состоянии. Очень крупном состоянии, если судить по масштабам бизнеса Богдановых.