Колье и магия

Возвращение домой

В столичном городе жили муж и жена — молодые, красивые, ещё немного неловкие в своём новом «мы». Они поженились совсем недавно, и даже спустя несколько недель после свадьбы оба всё ещё иногда ловили себя на мысли, что просыпаются рядом уже не как парень и девушка, а как семья.
Медовый месяц был роскошным. Тёплое море шумело под окнами отеля, ночи пахли солью и цветами, а длинные завтраки на солнечной террасе превращались в маленькие ритуалы счастья. Они гуляли до рассвета по набережной, смеялись над глупостями, спорили, кто сильнее загорел, фотографировали друг друга сотни раз и говорили о будущем так легко, будто впереди была целая вечность.
И вот теперь они вернулись домой — в свою квартиру, где всё только начинало обретать общий смысл.
Вечерний город шумел за окнами, где-то вдалеке тянулся гул машин, мигали огни реклам, а в квартире пахло дорогой, духами Жанны и прохладным воздухом, который ворвался вместе с ними из подъезда. Чемоданы стояли посреди прихожей, будто всё ещё не верили, что путешествие закончилось.
— Не верится, что всё, — сказала Жанна, ставя чемодан у двери и оглядывая квартиру так, словно видела её впервые.
Она улыбалась, но в глазах была лёгкая грусть — та самая, что приходит после счастливых дней.
— Что «всё»? — улыбнулся Дима, снимая куртку и бросая ключи на тумбу.
— Что мы уже дома. Как будто сон закончился.
Он тихо усмехнулся, подошёл сзади и обнял её за талию. Его подбородок коснулся её плеча, а потом он уткнулся носом в её волосы, всё ещё пахнущие морем и солнцем.
— Если это был сон, — прошептал он, — то мне нравится просыпаться рядом с тобой.
Жанна тихо рассмеялась и накрыла его руки своими.
— Ты всегда так говоришь, будто в фильме живёшь.
— А что, плохой фильм?
— Нет, — она повернула голову и посмотрела на него с теплом. — Очень хороший.
Они какое-то время просто стояли молча, наслаждаясь этой спокойной близостью. В квартире было тихо и уютно. На кухне тикали часы, в гостиной мерцала гирлянда, которую они забыли снять после свадьбы, а мягкий жёлтый свет ламп делал всё вокруг особенно домашним.
Потом началась привычная после дороги суета.
Они раскладывали вещи медленно, без спешки, с тем особым уютным спокойствием, которое бывает только после долгого путешествия. Платья Жанны ложились в шкаф рядом с рубашками Димы, словно окончательно подтверждая: теперь всё общее. Сувениры из поездки находили свои места на полках — маленькая ракушка у зеркала, магниты, открытки, смешная керамическая фигурка, которую Дима купил только потому, что Жанна смеялась над её нелепым видом.
— Мы серьёзно это купили? — улыбнулась она, ставя фигурку на полку.
— Ты сама сказала, что она «очаровательная».
— Я была уставшая и счастливая.
— Вот именно. Самое честное состояние человека.
Жанна бросила в него мягкую подушку с дивана, и он театрально схватился за сердце.
— Всё, насилие в молодой семье.
— Ты заслужил.
Они снова рассмеялись.
Чемоданы постепенно пустели. Из одного выпал билет на экскурсию, из другого — солнцезащитные очки Димы, которые они полдня искали в отеле.
— О господи… — простонал он, поднимая их. — А я же обвинял уборщицу.
— Да, и очень уверенно обвинял.
— Надеюсь, карма меня простит.
Жанна села прямо на пол возле чемодана, перебирая вещи. Свет лампы мягко ложился на её лицо, и Дима вдруг поймал себя на мысли, что ещё никогда она не казалась ему такой красивой — не нарядной, не праздничной, а настоящей, домашней и его.
Он смотрел на неё несколько секунд, слишком долго.
— Что? — заметила она его взгляд.
— Ничего.
— Дим.
— Просто думаю, что мне очень повезло.
Жанна улыбнулась — тихо, почти смущённо.
— Мне тоже.
Вдруг тишину квартиры разрезал звонок телефона. Он прозвучал неожиданно громко среди их спокойного домашнего уюта.
Дима машинально посмотрел на экран и сразу чуть выпрямился.
— Это бабушка, — сказал он, и в голосе сразу появилось особое тепло. — Сейчас.
Жанна невольно улыбнулась, наблюдая за ним. Она уже замечала: когда Дима говорил о бабушке, в нём словно появлялось что-то мальчишеское, совсем юное и настоящее.
Он подошёл к окну, отвечая на звонок.
— Бабуль, привет… — его лицо сразу смягчилось. — Да, доехали хорошо. Только вещи начали разбирать… Нет, не устали сильно… Ну, почти.
Из телефона доносился тихий, неразборчивый голос.
— Да всё нормально, честно, — продолжил он с улыбкой. — Жанна тоже рядом… Конечно передам.
Жанна, стоявшая возле чемодана со сложенным платьем в руках, украдкой наблюдала за ним. За окном уже темнело, огни города отражались в стекле, и силуэт Димы казался каким-то особенно домашним и родным.
— Что? — вдруг переспросил он мягче. — Бабуль… ну не надо так переживать…
Улыбка на его лице начала медленно исчезать. Он провёл рукой по затылку и опустил взгляд.
— Нет, правда, всё хорошо… Мы понимаем… Конечно понимаем.
Жанна слегка нахмурилась, почувствовав перемену в его тоне.
— Ты же знаешь, мы не обиделись, — продолжал Дима тихо. — Ну что ты… Перестань.
Он ненадолго замолчал, слушая её.
— Да… Да, я понимаю, что тебе тяжело было. Дорога, здоровье… Бабуль, ну ты чего? Мы же семья.
Жанна осторожно положила платье на диван и подошла чуть ближе, не желая мешать разговору, но уже переживая вместе с ним.
— Конечно, расскажем всё, — сказал Дима уже теплее. — И фотографии покажем. Да, Жанна очень красивая была… Нет, правда, все так говорили.
Он тихо рассмеялся, и напряжение на мгновение исчезло.
— Да, бабуль, я тоже скучал.
Снова пауза.
Потом Дима чуть повернулся к Жанне и, словно передавая слова бабушки, улыбнулся ей уголками губ.
— Бабушка говорит, что очень расстроилась, что не смогла приехать на свадьбу, — сказал он уже громче. — Просит, чтобы мы заехали к ней. Говорит, после путешествия, хоть ненадолго…
Из телефона снова донёсся взволнованный голос.
— Да, бабуль, приедем, — ответил он уже серьёзно и уверенно. — Обязательно приедем.
Он помолчал ещё немного, слушая.
— И ты себя береги, хорошо? Не накручивай себя… Всё у нас хорошо. Правда.
Жанна невольно улыбнулась. В его голосе было столько заботы и терпения, что у неё внутри стало особенно тепло.
— Ладно, отдыхай тоже, — сказал Дима мягко. — Целую. Да… И от Жанны тоже.
Он отключил телефон, но ещё несколько секунд стоял у окна неподвижно, задумчиво глядя на вечерний город. Будто подбирал слова или мысленно всё ещё оставался в разговоре с бабушкой.
За стеклом медленно зажигались вечерние огни большого города. Машины тянулись по мокрой после недавнего дождя дороге, где-то внизу смеялись люди, хлопнула дверь подъезда. Жизнь продолжалась своим обычным ритмом, но внутри квартиры всё казалось удивительно тихим и тёплым.
Жанна наблюдала за Димой, сидя на корточках возле раскрытого чемодана. На диване лежали аккуратно сложенные вещи, рядом стоял пакет с сувенирами, а на журнальном столике остывали две кружки чая, которые они так и не успели допить. В комнате горел только торшер — мягкий жёлтый свет делал квартиру уютнее, превращая обычный вечер в что-то почти семейное и особенное.
— Ну? — спросила Жанна мягко.
Дима медленно повернулся к ней. В его взгляде смешались усталость после дороги, тепло и лёгкая задумчивость.
— Она просит, чтобы мы к ней приехали. Очень хочет нас увидеть.
Жанна почти сразу кивнула, даже не задумываясь.
— Конечно поедем. Когда?
Он устало провёл рукой по волосам и подошёл ближе.
— Я сказал, что скоро. — Дима вздохнул и улыбнулся уголками губ. — Мы и так почти весь отпуск уже потратили. Осталось меньше месяца, а потом работа, суета… опять этот бесконечный город.
Жанна аккуратно закрыла чемодан, нажимая ладонями на крышку.
— Тем более, — сказала она спокойно. — Потом закрутимся, и будет сложнее выбраться.
Дима посмотрел на неё с благодарностью, почти с облегчением, будто боялся услышать другое.
— Ты не против? Дорога не самая близкая.
Жанна тихо усмехнулась.
— Дим… это твоя бабушка. К тому же… это тоже часть нашей жизни теперь.
Он подошёл к ней ближе и присел рядом на пол. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Знаешь, — тихо сказал он, — я почему-то переживал, как ты ко всему этому отнесёшься.
— К чему именно?
— Ну… — он улыбнулся немного смущённо. — К деревне. К бабушке. Ко всей этой моей прошлой жизни. Ты ведь привыкла к городу, к ресторанам, к красивым поездкам…
Жанна покачала головой.
— Ты говоришь так, будто я какая-то капризная принцесса.
— Нет, — рассмеялся он. — Но там всё совсем иначе. Старый дом, печка, скрипучие полы, лес вокруг…
— Звучит прекрасно.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Правда?
— Правда. После этого шума мне даже хочется тишины. Чтобы утром птицы, а не машины под окнами.
Дима усмехнулся и откинулся спиной на диван.
— Бабушка тебя уже любит.
— Она меня даже не видела толком.
— Ей хватило того, как я о тебе говорю.
Жанна отвела взгляд, пряча улыбку.
В квартире снова стало тихо. Где-то на кухне гудел холодильник, за окном мигали красные огни автомобилей, а от открытого чемодана всё ещё пахло морем и солнцезащитным кремом. Казалось, будто часть отпуска они всё ещё привезли с собой.
Дима взял с дивана фоторамку, которую они купили в поездке.
— Сюда надо свадебную фотографию поставить.
— Только не ту, где ты моргнул.
— Это художественный взгляд.
— Это лицо человека, которого ослепила вспышка.
Он засмеялся и бросил в неё маленькой подушкой.
— Жестокая жена.
— Привыкай.
Они снова рассмеялись, легко и по-домашнему.
И вдруг в дверь позвонили.
Жанна удивлённо подняла брови.
— Кто это вечером?
— Наверное, соседка, — сказал Дима, поднимаясь. — Как всегда просит у нас соль … или сахар… я уже подозреваю, что она ходит от скуки к нам.
Он открыл дверь, и почти сразу в квартиру молнией влетел большой серый кот.
— Барсик! Ну стой ты! — раздался женский голос.
Кот быстро проскочил в гостиную, остановился посреди комнаты и начал деловито всё обнюхивать.
На пороге стояла соседка — женщина лет сорока пяти в тёплом домашнем кардигане.
— Ой, простите ради бога, — засмеялась она. — Он как услышал открытую дверь — сразу сюда.
— Ничего страшного, — улыбнулась Жанна.
Барсик тем временем уже обследовал чемоданы и подозрительно смотрел на пакеты с сувенирами.
— Ну что, путешественники вернулись? — спросила соседка. — Как медовый месяц?
— Отлично, — ответил Дима. — Даже слишком быстро закончился.
— Это всегда так, — понимающе кивнула женщина. — Сначала свадьба, потом отпуск, а потом — бах, и снова обычная жизнь.
— Мы ещё не готовы к «обычной жизни», — усмехнулась Жанна.
— И правильно. Наслаждайтесь пока.
Кот вдруг подошёл к Жанне, потёрся о её ногу, а потом резко посмотрел на Диму.
— Кстати, — сказал Дима, — мы скоро опять уедем ненадолго. К бабушке в деревню.
И в этот момент кот изменился.
Барсик резко застыл. Его уши прижались, спина медленно выгнулась дугой, шерсть поднялась дыбом.
Жанна вздрогнула.
— Ого… — нервно улыбнулась соседка. — Что это с ним?
Кот тихо зашипел, не сводя взгляда куда-то в сторону прихожей.
В комнате словно стало прохладнее.
Дима нахмурился.
— Барсик?
Но кот не реагировал. Его хвост распушился, а глаза стали огромными и настороженными, будто он увидел что-то, чего остальные не замечали.
Жанна невольно обняла себя руками.
— Странно…
Соседка быстро подошла к коту и взяла его на руки.
— Ты чего, ненормальный? — пробормотала она, пытаясь успокоить животное.
Но Барсик продолжал смотреть в сторону чемоданов и тихо рычать — почти неслышно.
Повисла неловкая пауза.
Потом соседка виновато улыбнулась.
— Простите… Иногда он ведёт себя очень странно. Особенно вечером.
— Да ничего, — ответил Дима, хотя сам выглядел задумчивым.
Жанна перевела взгляд на чемоданы, потом снова на кота. Внутри на мгновение появилось необъяснимое чувство тревоги — лёгкое, едва заметное, словно холодок по коже.
Но уже через секунду Барсик отвернулся, уткнулся носом хозяйке в плечо и затих.
— Вот чудо пушистое, — выдохнула соседка. — Ладно, не буду вам мешать. Отдыхайте.
— Доброй ночи, — улыбнулась Жанна.
Дверь закрылась.
В квартире снова стало тихо.
Только теперь эта тишина уже не казалась прежней.
Несколько секунд Дима и Жанна молчали, а потом одновременно рассмеялись.
— Она ведь даже не сказала, зачем приходила, — сквозь смех заметила Жанна.
— Точно, — Дима покачал головой, усаживаясь на диван. — Просто зашла провести разведку.
— Любопытная Варвара.
— Очень опасная женщина. Сейчас пойдёт всем рассказывать, что молодожёны вернулись и снова куда-то собираются.
Жанна улыбнулась и убрала за ухо выбившуюся прядь волос.
— Нет, ну серьёзно. Она стояла так, будто пришла за чем-то важным… а потом просто начала расспрашивать про отпуск.
— А потом кот устроил театральное представление.
Они снова засмеялись, но уже тише.
Жанна задумчиво посмотрела в сторону двери.
— Странно он всё-таки себя повёл.
— Барсик? — Дима пожал плечами. — Может, запах дороги почувствовал. Или чемоданов испугался.
— Может…
Но в голосе Жанны всё равно оставалась лёгкая неуверенность.
Дима заметил это и сразу подошёл ближе.
— Эй, — мягко сказал он, — не накручивай себя. Это просто кот.
— Я знаю, — она улыбнулась. — Просто выглядело немного жутковато.
— Особенно его морда, — усмехнулся Дима. — Будто он призрака увидел.
— Дима!
— Что? — он рассмеялся. — Всё, молчу.
Жанна покачала головой, но сама невольно улыбнулась. Атмосфера снова становилась лёгкой и уютной. За окнами шумел вечерний город, в соседней квартире тихо играла музыка, а в их доме пахло чаем, свежим воздухом и ещё не разобранными вещами из путешествия.
Дима подошёл ближе и взял её за руки.
— Спасибо. Правда.
Жанна подняла на него взгляд.
— За что?
— За то, что так легко согласилась поехать. Для меня это важно.
Она мягко сжала его пальцы.
— Тогда решено, — сказала она бодрее. — Завтра отдохнём, а потом поедем?
— Да. Пока мы ещё «в отпуске», — усмехнулся он. — Всего два месяца, а ощущение, будто время утекает сквозь пальцы.
Жанна посмотрела на почти пустой чемодан, лежавший у дивана.
— Главное — не откладывать важное. Потом может не быть «удобного момента».
Дима задумчиво кивнул.
— Бабушка будет рада. И мне почему-то спокойно от мысли, что мы поедем сейчас.
Он отпустил её руки и медленно прошёлся по комнате. Свет торшера мягко скользил по стенам, по свадебным фотографиям, которые они ещё не успели развесить, по пакетам с сувенирами и разбросанным вещам.
— Знаешь, — сказал он тише, — я давно у неё не был нормально. Всё время работа, дела… созвоны на бегу. А она ведь одна там.
Жанна внимательно слушала его.
— Ты скучаешь по тому дому?
Он ненадолго замолчал.
— Иногда очень. Особенно когда устаю от города. Там всё было проще. Утром просыпаешься — лес шумит, окно открыто, запах травы после дождя… Бабушка уже на кухне что-то готовит. И никаких звонков, пробок, вечной спешки.
Он усмехнулся.
— Я в детстве ненавидел ездить туда на всё лето. Думал: скукотища, деревня, друзей нет. А сейчас иногда всё бы отдал, чтобы снова проснуться там ребёнком.
Жанна подошла ближе и облокотилась о его плечо.
— Наверное, так всегда бывает. Пока маленький — хочется быстрее вырасти. А потом начинаешь скучать по тому времени, когда всё было простым.
— Да…
Несколько секунд они стояли молча.
Потом Жанна тихо улыбнулась:
— Расскажешь мне про неё?
— Про бабушку?
— Угу. Какая она?
Лицо Димы сразу стало теплее.
— Очень добрая. Но строгая. В детстве мне казалось, что она знает вообще всё на свете.
— Даже когда ты врёшь?
— Особенно когда я врал, — рассмеялся он. — Я однажды разбил соседское окно мячом и три дня молчал. А она посмотрела на меня за ужином и сказала: «Иди извиняйся».
— И ты пошёл?
— Конечно. Я тогда реально подумал, что она мысли читает.
Жанна улыбнулась.
— Мне уже нравится твоя бабушка.
— Тебе понравится у неё. Она готовит так, что ты потом неделю не сможешь смотреть на диеты.
— Отлично. Это именно то, что мне нужно после отпуска.
— Нет, ты не понимаешь. Там невозможно выйти из кухни голодным. Она обижается, если человек мало ест.
— Тогда мне придётся изображать трагедию и говорить: «Нет, пожалуйста, ещё пирожков, я не выдержу…»
Дима рассмеялся и притянул её к себе.
— Вот увидишь, через два дня сама будешь просить добавки.
Жанна прижалась к нему щекой.
— Мне нравится, как ты говоришь про это место.
— Потому что это дом.
Он произнёс это спокойно, но Жанна почувствовала, сколько смысла было в одном слове.
Она медленно оглядела квартиру. Их квартира тоже становилась домом. Пока ещё немного пустая, немного хаотичная, с неразобранными вещами и свадебными подарками в коробках, но уже тёплая и живая.
На кухне остались чашки с недопитым чаем. На спинке кресла висела её кофта. На журнальном столике лежал свадебный альбом. Всё вокруг было наполнено ощущением начала новой жизни.
— Странно, — сказала Жанна тихо. — Ещё месяц назад мы просто встречались, планировали свадьбу, бегали по магазинам… А теперь сидим и обсуждаем поездку к твоей бабушке как настоящая семья.
— Потому что мы и есть семья.
Она подняла на него взгляд.
— Мне всё ещё непривычно это слышать.
— А мне нравится.
Он наклонился и легко поцеловал её в лоб.
За окном окончательно стемнело. Огни города отражались в стекле, и квартира словно отделилась от всего внешнего мира — остались только они вдвоём, их разговоры, тихий вечер и ощущение, что впереди ещё очень много жизни.
Жанна снова вспомнила кота и тихо усмехнулась.
— Но Барсик всё равно вёл себя странно.
— Всё, опять началось.
— Нет, ну правда.
— Хорошо, — серьёзно сказал Дима. — Если завтра он снова посмотрит на чемодан как на исчадие ада, мы отменим поездку.
Жанна рассмеялась.
— Жестоко.
— Зато надёжно. Коты плохого не посоветуют.
Она покачала головой и обняла его крепче.
И в этот момент им обоим казалось, что впереди их ждёт просто ещё одна тихая поездка, ещё одна счастливая страница их новой жизни.
За окном уже сгущались сумерки. Небо медленно темнело, превращаясь из серо-синего в глубокое ночное, а огни большого города становились ярче с каждой минутой. Где-то далеко гудели машины, мигали светофоры, по мокрому после вечернего дождя асфальту тянулись длинные отражения фар. Ветер слегка шевелил ветви деревьев возле дома, и иногда их тени скользили по стенам квартиры.
Внутри было тепло и спокойно.
После долгой дороги, разговоров и разбора вещей усталость постепенно начала брать своё. Квартира выглядела немного хаотичной, но по-домашнему уютной: возле дивана стоял уже закрытый чемодан, а на кресле лежал плед, который Жанна бросила туда ещё утром.
В воздухе всё ещё витало ощущение дороги — будто их путешествие ещё не закончилось, а просто меняло направление.
Но пора было ложиться спать, чтобы завтра с утра выехать в новое путешествие.
Жанна вышла из ванной, убирая влажные волосы за плечо. На ней была большая домашняя футболка Димы, в которой она любила спать после свадьбы. Дима уже сидел на кровати, листая что-то в телефоне.
— Я поставил будильник на шесть, — сказал он. — Если выедем рано, успеем до пробок.
Жанна тихо простонала и упала рядом на кровать.
— Шесть утра — это преступление.
— Зато потом ты увидишь деревню в утреннем тумане и скажешь, что всё было не зря.
— Надеюсь, твоя бабушка оценит, на какие жертвы я иду ради её пирожков.
Дима рассмеялся.
— Поверь, после первого завтрака ты простишь ей всё.
Жанна повернулась на бок и посмотрела на него.
Спальню освещал только мягкий свет прикроватной лампы. За окном мерцали огни соседних домов, а тонкие полосы света от проезжающих машин иногда скользили по потолку.
— Я всё думаю… — тихо сказала она. — Странно, как быстро всё меняется.
— В смысле?
— Ну… ещё недавно мы планировали свадьбу, нервничали из-за гостей, выбирали цвет салфеток… Потом медовый месяц. А теперь вот едем знакомиться с твоим прошлым.
Дима улыбнулся и отложил телефон.
— Звучит так, будто я в деревне вырос среди волков.
— А вдруг?
— Тогда бабушка — вожак стаи.
Жанна засмеялась и придвинулась ближе.
— Нет, правда. Мне немного волнительно.
— Из-за поездки?
Она кивнула.
— Я хочу ей понравиться.
Лицо Димы сразу стало мягче.
— Ты понравишься ей через пять минут.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что ты — это ты.
Жанна фыркнула.
— Очень содержательный ответ.
— Хорошо, тогда подробнее, — усмехнулся он. — Ты добрая, вежливая, умеешь слушать и смеёшься над моими ужасными шутками. Бабушка решит, что ты святая женщина.
— Над моими страданиями сейчас посмеялись.
— Немного.
Она легонько толкнула его плечом.
За окном тем временем окончательно наступила ночь. Город всё ещё жил — где-то вдалеке слышались редкие сигналы машин, хлопнула дверь подъезда, на соседнем балконе кто-то разговаривал по телефону. Но здесь, в спальне, мир словно замедлился.
Жанна посмотрела в окно.
— Удивительно… такой шумный город, а ночью всё равно становится как-то одиноко.
— А в деревне наоборот, — тихо сказал Дима. — Там ночью тишина такая, что сначала непривычно. Слышно ветер, сверчков, иногда собаку где-то далеко. И звёзды очень яркие.
— Я уже хочу это увидеть.
— Только не пугайся старого дома.
— Он настолько старый?
— Очень. Полы скрипят так, будто предупреждают о каждом шаге.
— Атмосферно.
— А ещё бабушка уверена, что телевизор нельзя оставлять включённым ночью, потому что «домовой ругается».
Жанна засмеялась.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Мне уже нравится твоя бабушка всё больше.
Дима посмотрел на неё несколько секунд молча.
— Она правда хороший человек. После смерти родителей… она фактически меня вырастила.
Жанна сразу стала серьёзнее.
— Ты редко об этом говоришь.
Он пожал плечами.
— Просто… не люблю вспоминать тяжёлое. Но бабушка всегда делала всё, чтобы я чувствовал себя нормально. Даже когда денег почти не было.
Жанна осторожно взяла его за руку.
— Тогда я тем более хочу с ней познакомиться.
Он переплёл свои пальцы с её.
— Ей будет приятно это услышать.
Несколько секунд они лежали молча.
Потом Жанна вдруг улыбнулась:
— А знаешь, что меня больше всего беспокоит?
— Что?
— Что я случайно скажу что-нибудь глупое.
— Например?
— Не знаю. Назову её «тетя Валя» вместо «бабушка».
Дима рассмеялся так громко, что Жанна сразу шикнула на него.
— Всё, теперь я точно буду нервничать.
— Не будешь. Ты очаруешь её раньше, чем успеешь что-то перепутать.
Жанна прикрыла глаза и устало выдохнула.
Усталость после дороги наконец начала ощущаться по-настоящему. Тело становилось тяжёлым, мысли медленно путались, а уютное тепло спальни убаюкивало.
Дима выключил верхний свет, оставив только лампу возле кровати.
Комната сразу погрузилась в полумрак.
— Кстати, — тихо сказала Жанна уже сонным голосом, — если завтра тот кот опять будет странно смотреть на чемоданы, я никуда не поеду.
Дима тихо засмеялся.
— Барсик теперь наш главный мистический советник?
— Да. У него был очень подозрительный вид.
— Он просто ревновал, что мы уезжаем без него.
— Или предупреждал нас.
— Всё, хватит смотреть страшные фильмы перед сном.
Она улыбнулась, но почему-то всё равно вспомнила выгнутую спину кота и его настороженный взгляд.
За окном ветер чуть сильнее качнул ветви деревьев. По стеклу пробежали блики фар проезжающей машины, а потом всё снова стало спокойно.
Дима заметил, что Жанна задумалась, и притянул её ближе к себе.
— Эй, — тихо сказал он. — Всё хорошо.
Она прижалась к нему, слушая знакомое спокойное биение его сердца.
— Я знаю.
— Завтра просто поедем в гости. Отдохнём. Подышим нормальным воздухом. Ты влюбишься в бабушкины пирожки, а я наконец высплюсь без городского шума.
— Звучит идеально.
Он поцеловал её в макушку.
— Спи, путешественница.
Жанна улыбнулась с закрытыми глазами.
— Спокойной ночи, муж.
— Спокойной ночи, жена.
Ночь медленно окутывала город. В соседних домах одно за другим гасли окна, улицы пустели, а в их квартире становилось всё тише.
Вскоре разговоры затихли совсем.
Жанна и Дима уснули рядом друг с другом, ещё не зная, что новая дорога изменит их жизнь гораздо сильнее, чем они могли представить.