Коллапс Утренней звезды. Тёмная материя (предыстория)

Глава 2

17 марта 2424 г., вторник, 00:04

Весь остаток дня продолжали разгрузку челнока и попытки наладить жизнедеятельность на станции. Попова никак не могла управиться со станционной системой жизнеобеспечения, чем вызывала все усиливающийся поток негатива со стороны Штенмейера. Старый космический волк не терпел женщин на кораблях, полагая уделом прекрасного пола воспитание детей и приготовление обедов мужу. Впрочем, сам Штенмейер был холост и, несмотря на свой солидный возраст, с женщинами общаться не умел.

Борис Кац по большей части молчал, хотя после каждого нового распоряжения Горского хмурился все сильнее и все плотнее поджимал губы, полагая его априори виноватым во всех неполадках и нестыковках.

Единственным членом экипажа, который был всем доволен, оказался профессор Станислав Келдыш. В его ведение достался медицинский отсек, который был нашпигован новейшей аппаратурой. В нем была даже универсальная регенеративная капсула, способная лечить практически все: от переломов позвоночника до онкологии. И профессор с упоением погрузился в работу.

Когда Лучезар, наконец, оказался в своей крошечной каюте-трансформере, то чувствовал себя жутко измотанным – физической работой и моральным напряжением. При подчиненных он храбрился. Улыбался ворчуну Кацу, шутил со Штенмейером и даже строил глазки Поповой, чтобы немного ободрить приунывшую девушку. Но теперь, оставшись один на один со своей усталостью, он без сил повалился на кровать.

По графику, запуск станционного искина должен был состояться завтра… Лучезар скосил глаза на таймер в углу каюты. …Вернее, уже сегодня. Но он все еще не был уверен в надежности написанного им самим кода. Он исправил те неточности, которые обнаружил накануне, но все ли их он нашел? Он устал, внимание рассеянно, а просить помощи было не у кого. На "Утренней звезде" он был единственным программером соответствующей квалификации, да и не мог он доверить свою Галатею кому-либо еще.

Со вздохом Горский протянул руку за консолью, в десятый раз за прошедший день загрузил на экране исходный код СИИА…

– Ерунда какая, – пробормотал себе под нос. – Быть не может.

Пальцы мужчины запорхали над сенсорами консоли:

– Я точно помню, что переписывал тебя в этом месте.

Он снова внес необходимые правки и устало откинулся на эргоподушку. Ему необходимо было поспать, чтобы не мерещилась невозможная чертовщина. И хоть сон в скафандре – сомнительное удовольствие, на сей раз Лучезар не решился его снимать. Не без труда он умастился на боку, обняв шлем, а под руку положил консоль с исправленным кодом искина.

Закрыл глаза и попытался отключиться. Так, как учили на тренировках Космофлота. Освободить ум от мыслей, остановить внутренний диалог и погрузиться в пустоту.

Он уже засыпал, в мозгу понеслись первые быстрые образы на границе сна и яви, когда что-то невидимое словно толкнуло его в грудь, и Лучезар распахнул глаза, тяжело дыша, и с колотящимся сердцем. Он осмотрелся – в каюте было тихо и темно. Проверил климат-контроль каюты – все в пределах допустимой нормы, проверил состояние медицинского анализатора скафандра. Диагност показывал тахикардию и повышенный уровень адреналина в крови. Горский недовольно фыркнул, отключил диагност и снова закрыл глаза. Нервы совсем ни к черту. Ему нужно выспаться.

Снова он провалился в легкую дремоту, ему уже почти снилась Лизонька. Не та сердитая бука, с которой они поругались несколько дней назад, а такая, какой он запомнил ее с прошлого лета, во время их выездной практики под Новосибирском. В легком коротком сарафане, с распущенной косой пшеничного цвета…

И снова внутренний удар разбудил его. Лучезар попытался привести в норму сбившееся дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце. Спать хотелось адски, и он тут же снова закрыл глаза.

А несколько минут спустя опять широко раскрыл их, разбуженный очередным толчком изнутри. Горский даже сел на кровати, устало потер лоб. И включил медицинское оборудование скафандра. Опять выброс адреналина. Пить снотворное Горский не хотел, ему нужно было рано встать утром. И быть свежим, чтобы принимать решения. Поэтому он снова лег. Контроль над дыханием, отсутствие мыслей и полное внутреннее расслабление…

Нормально уснуть в эту ночь Лучезару так и не удалось. Стоило ему задремать, как невидимая сила будила его, заставляя в тревоге озираться и проверять показания меддиагноста. Он упрямо не хотел принимать снотворное, и в результате заснул только ближе к утру – тревожно и чутко.

А в шесть утра пропищал будильник.

17 марта 2424 г., вторник, 06:37

Утром, когда Горский появился в командном центре, там уже были Кац, выполнявший обязанности связиста, и Катя Попова. Глаза ее лучились счастьем, она тут же бросилась к Лучезару, едва не повиснув у него на шее от избытка чувств, но программер вовремя отстранился.

– У меня получилось, доктор Горский! Она заработала!

– Кто заработала? – после бессонной ночи Лучезар чувствовал себя совершенно разбитым и уставшим, будто и не отдыхал вовсе.

– Климатическая установка. А вы разве не чувствуете? – Попова отреагировала на холодность Горского, улыбка ее потускнела и она отшатнулась от него.

Лучезар втянул носом воздух. Дышалось легко, и в воздухе чувствовался легкий аромат лаванды.