Коллапс Утренней звезды. Тёмная материя (предыстория)

Глава 3

18 марта 2424 г., среда, 08:25

На следующее утро Лучезар проснулся в прекрасном расположении духа. Ночью он спал, как младенец, и едва не проспал утренний сбор команды. Опозориться подобным образом на второй день вахты было бы непростительно для командира. На ходу поправляя форменный китель и приглаживая непозволительно длинные для сотрудника Космофлота волосы, Горский торопился по коридору станции.

– Почему не сработал мой утренний таймер, Галатея? – он спросил у пространства перед собой, прекрасно зная, что искин увидит и услышит его, где бы на "Утренней звезде" он ни находился.

– Я отключила его.

Горский едва не споткнулся на ровном полу коридора.

– Ты сделала что? Зачем?

– У вас нездоровый вид. Вам необходимо было выспаться. Раннее пробуждение не способствует хорошему самочувствию и настроению.

– Больше так не делай, это плохо, – Горский проворчал, словно объясняя маленькому ребенку очевидные вещи. Впрочем, искин и был новорожденным несмышленышем.

Следующая фраза вовсе заставила Горского остановиться прямо перед дверью кают-компании:

– Но я же забочусь о вас, доктор Горский.

Целую минуту Горский соображал, как лучше ответить, чтобы компьютерный разум правильно понял его посыл:

– Забота без спроса не всегда есть благо для человека. Понимаешь? В следующий раз, когда решишь о ком-нибудь позаботиться, сначала спроси у меня разрешения.

Поскольку искин молчал, Горский переспросил:

– Ты поняла меня, Галатея?

– Я поняла вас, доктор Горский. Всегда спрашивать вашего разрешения.

– То-то же. Умница, девочка. Черт, я все-таки опоздал! – программер опрометью бросился в кают-компанию, где его уже ждали члены экипажа для утреннего инструктажа.

– Доброе утро всем! – он проговорил нарочито бодрым голосом. Пожалуй, даже излишне бодро и громко.

Штенмейер озадаченно поднял брови, Кац недовольно потупился, Попова обменялась с Верховцевым удивленными взглядами.

– И вам доброе, Лучезар Эдуардович, – единственным, кто не разделял оторопь остальной команды, был Келдыш, судовой врач и космобиолог. Он радушно улыбнулся командиру:

– Вижу, сегодня вы хорошо выспались. Панические атаки больше не беспокоили?

Накануне, вняв здравому смыслу, Горский все-таки пришел к врачу со своей ночной проблемой, и его советы ожидаемо помогли.

– Спасибо, спал, как убитый. Все благодаря вам.

– Ну, что вы! Я же врач, в мои задачи не входит убивать руководителя группы, – Келдыш по-доброму усмехнулся. Попова и Штенмейер сдержанно захихикали, Кац обреченно вздохнул, кивнув своим мыслям. Как бы ни относилась команда к промахам своего командира, в данный момент напряжение было снято.

Горский тут же принял деловой вид.

– Что со шлюзом, Штефан?

Накануне борт-инженер должен был установить причину, по которой не состоялась нормальная стыковка "Утренней звезды" с исследовательским челноком.

– Все в порядке, – Штенмейер пожал массивными плечами.

– Прекрасная новость, – Горский улыбнулся своей фирменной обезоруживающей улыбкой, но борт-инженер смерил его тяжелым взглядом, и улыбка Горского застыла.

– Нет, ты не понял. С ним и было все в порядке.

Горский нахмурился:

– Действительно не понял. Поясни.

– Системы шлюза работают в штатном режиме, поломок и сбоев не выявлено.

– Почему же мы тогда не смогли состыковаться со станцией? – Лучезар снова почувствовал смутную глубинную тревогу, которая улеглась, было, после запуска искина.

– Без понятия, – Штенмейер дернул могучей шеей. – Но я облазил каждый дюйм этого шлюза, и он в полном порядке. Ищи сбой на уровне программного обеспечения.

Это было именно то, что Горский боялся услышать. Он попытался надеть маску невозмутимости. Кивнул:

– Понял тебя, Штефан. – Нахмурился, но тут же лицо его расслабилось, – А что если мы попробуем… Галатея, проведи диагностику контроллеров главного шлюза станции, – он проговорил, обращаясь к пространству. – О результатах доложишь мне лично.

– Слушаю вас, доктор Горский, – искин ответил жизнерадостным голосом, принадлежащим Лизавете Солнцевой.

– Ты всерьез полагаешь, что она справится? – Штенмейер проворчал недовольно и задумчиво потянул себя за нижнюю губу.

– Вот и проверим – ее работоспособность и твою компетенцию как борт-механика, – Горский все-таки растянул губы в улыбке, на что Штенмейер ответил угрюмой гримасой:

– Ну-ну.

– А что у вас, Катенька? – Лучезар обратился к Поповой, которая от такого неформального обращения буквально расцвела, а вот Штенмейер, наоборот, нахмурился еще сильнее.

– Оранжерея включилась в общий воздухообмен станции, скоро нам не потребуются синтетические ароматизаторы. Воздух будет пахнуть настоящими цветами.