Коллапс Утренней звезды. Тёмная материя (предыстория)

Глава 5

19 марта 2424 г., пятница, 10:07

Первый труп.

Откуда ему вообще пришла в голову идея считать трупы? И почему вдруг он решил, что будут еще?

Остаток четверга был потрачен на извлечение и консервацию тела Поповой и опломбирование турзоны. После чего Лучезар заперся в своей каюте и всю ночь искал ошибки в коде ИИ. Ошибки, которые блокировали связь с Землей, которые выводили из равновесия систему жизнеобеспечения и наделяли искусственный интеллект станции пугающе человечными эмоциями…

Он находил эти ошибки, исправлял их, находил новые, снова исправлял для того, чтобы опять вернуться к уже отредактированному коду и отыскать в нем новые неточности. Он рвал на себе волосы, до боли растирал глаза, чтобы убедиться, что ему это не мерещится. И снова глотал таблетки из очередного блистера, который ему выдал Келдыш. Доктор посетовал, что Горский так быстро расправился с первой порцией, но отказать командиру не смог.

Под утро Горский все-таки забылся чутким беспокойным сном. Ему казалось, что он слышит голос Лизаветы. Она звала его из угла крошечной каюты:

– Лучик… помоги мне. Мне так холодно…

Глубокие тени толпились вдоль стен в подобии человеческих фигур с щупальцами вместо рук, и все они тянулись к Лучезару:

– Нам холодно, Лучезар, – вторили они друг другу на разные голоса, – согрей нас…

…И теперь он стоял перед остатками своей команды в центре управления и не смел поднять на них глаза. Он и только он был виноват в случившемся. Независимо от того, что об этом думали все остальные.

– Причина смерти, доктор? – Горский чуть повел подбородком в сторону профессора Келдыша.

Тот сокрушенно покачал головой:

– Критическое переохлаждение организма.

– Она… мучилась? – Лучезар не успел остановиться, прежде чем задал этот вопрос.

Келдыш поджал губы и отвернулся:

– Смерть наступила достаточно быстро, – ответил уклончиво.

– Нам срочно необходима связь с Землей! Ты это понимаешь? – от обилия эмоций всегда подчеркнуто вежливый Кац обратился к командиру на «ты».

– Понимаю, не хуже тебя! – Горский вспылил в ответ. – Вот ты и организуй нам эту связь. Ты же у нас связист!

– А кто виноват, в том, что связь пропала? Кто отвечает за адекватность работы программного обеспечения станции? – Кац возмущенно парировал.

– Ссорясь между собой, мы точно не решим эту проблему, – Штенмейер, казалось, был единственным, кто сохранял спокойствие. – Нам всем нужно выдохнуть и успокоиться, потом будем искать виноватых.

Горский нервно дернул головой:

– Борис прав, это я виноват. Из меня так себе вышел командир. Лабораторная крыса, все верно…

– Перестань посыпать голову пеплом, – бертмеханик прикрикнул на Горского, – и лучше подумай, что нам теперь делать.

Лучезар никак не мог собрать разбегающиеся мысли, взгляд его блуждал по командному центру, словно силился отыскать ответ где-то в углу. И неожиданно он обратил внимание на стоявший на стеллаже аварийный ящик с инструментами. Еще не до конца осознавая свою догадку, Горский сдернул его с крепежей, откинул крышку и принялся копаться в содержимом.

Кац со Штенмейером переглянулись.

– Луч, ты в порядке? – в голосе бортмеханика было искренне беспокойство, но в ответ Горский с победным видом извлек из ящика мультитул и продемонстрировал его команде.

– Доктор Келдыш… – Кац на шаг отступил от Горского, – вы говорили, что у вас есть при себе сыворотка от синдрома Никольского-Дорна.

Горский, не обращая внимания на замечание астрофизика, подошел к стойке и постучал по ней мультитулом – три коротких удара, три длинных, три коротких. [*]

– Доктор Келдыш… – Кац отступил еще на шаг, а вот лицо Штенмейера озарилось догадкой:

– Старая добрая морзянка? Ты хочешь подать сигнал SOS?

Астрофизик недоуменно покосился на Штенмейера:

– Стуча мультитулом по корпусу?

– Нет, мы отправим на Землю радиосигнал, – Лучезар выглядел возбужденным. Глаза его лихорадочно блестели, и он несмело улыбался своей придумке.

– Вы отправите что? – Кац уставился на командира. – Доктор Горский, радиочастотами не пользуются для связи последние лет двести. Даже если кто-то в диспетчерской на Земле вдруг случайно наткнется на наш сигнал, где вы возьмете передатчик?

– Сделаю сам, – от прояснившейся перспективы настроение у Горского улучшилось, и он поднял взгляд. – В конце концов, инженер я или нет?

19 марта 2424 г., пятница, 10:37

Вместе со Штенмейером Горский отправился в технический отсек. Просторное помещение, полное самой разнообразной аппаратуры, которое могло служить, равно как химической лабораторией, так и инженерной мастерской.

– У тебя есть какая-нибудь схема, Луч? – Штенмейер потерянно вертел головой, подбирая для Горского необходимое оборудование.

– Что? – Лучезар поднял на него недоумевающий взгляд. – Какая схема, Штефан? Борис верно сказал, радио – это позапрошлый век. Никаких схем, только воображение и светлая голова, – он с кислой улыбкой тронул свой висок.