Коллапс Утренней звезды. Тёмная материя (предыстория)

Глава 6

20 марта 2424 г., суббота, 07:07

Еще больше поредевшая, невыспавшаяся и угрюмая научная группа собралась в командном центре на очередную оперативку. Горский провел минувшую ночь в тревожном дремотном забытьи. Ему снился Кац, болтающийся в скафандре снаружи станции. Его лицо было сине-лилового цвета, а шею передавливал шнур с препаровального стола.

– Я твое лучшее творение, Лучезар, – Кац вещал голосом Лизы Солнцевой и улыбался беззубым ртом.

И тянул к Лучезару холодные руки. А Лучезар все никак не мог проснуться, чтобы спастись от этих мучительных кошмаров, раз за разом переживая во сне момент гибели Каца.

Звуку утреннего таймера он был рад, как никогда. В этот раз он даже не попытался привести себя в подобающий вид – к чему притворяться, что он в порядке? Нет, он не был в порядке.

Как оказалось, Штенмейер пришел к схожему выводу. Опухший, небритый и разлохмаченный, он выглядел лет на десять старше своего возраста. И, если бы Лучезар не был уверен в обратном, он бы решил, что бортмеханик ночью заливал чувство вины спиртным. Но спиртного на "Утренней звезде" быть не могло.

– Вы точно уверены, что он мертв, доктор? – Лучезар во второй раз задал этот дурацкий вопрос, и врач только сокрушенно вздохнул в ответ:

– Абсолютно.

– У него закончился кислород шестнадцать часов назад, – Штенмейер поднял на Горского покрасневшие глаза. – Прости, Луч, но я не знаю человека, который умел бы задерживать дыхание на шестнадцать часов.

Горский в очередной раз кивнул, соглашаясь с очевидным.

– Как долго он будет там висеть?

– Полагаю, пока не разрядится батарея штурмкомплекта и не разожмутся захваты на руке экзоскелета, – бортмеханик пожал мощными плечами. – Внутри этой модели скафандра плазменная батарея, а значит… долго будет висеть.

– Нужно отцепить его.

– Учитывая его местоположение, сделать это будет непросто. Как показал твой печальный опыт, инженерный лаз труднопроходим в штурмовом скафандре…

– Ах, труднопроходим! – Горский повысил голос, сжал кулаки, словно бы Штенмейер был виноват в гибели Каца больше, чем он сам.

Но, нет.

Никто, никто не был в этом виноват. Только он, доктор физико-математических наук Лучезар Эдуардович Горский, гордость и надежда Космофлота, создатель треклятого искусственного интеллекта…

– Лучезар Эдуардович, вам нужно успокоиться, – на плечо Горскому легла сухая рука Келдыша. – Вы принимаете таблетки, которые я вам дал?

Лучезар принялся судорожно шарить по карманам. Нащупав в одном из них заветный блистер, он бросил под язык лекарство, и кивнул:

– Да, простите меня. – Выдохнул, успокаиваясь, – Если этот лаз труднопроходим в штурмовом скафандре, значит, нужно двигаться без него.

– Ты спятил?.. – Штенмейер только округлил глаза.

– Я имел в виду, заменить его на внутрикорабельный комплект. Он тоже годится для кратковременного выхода в космос, но не такой массивный.

– Чревато, – бортмеханик поджал губы. – Технику безопасности никто не отменял.

– Да, к черту твою технику безопасности! – Горский снова вспылил. – Она нам не очень помогла. Как результат соблюдения техники безопасности мы имеем два трупа и одного пострадавшего. Как кстати дела у Верховцева? – он перевел взгляд на врача.

Тот развел руками:

– Его все еще мучают навязчивые мысли, но уже значительно меньше. Думаю, через пару дней можно будет выпустить его из изолятора.

– Хорошо, – Лучезар кивнул. – Лишние мозги и пара рук нам сейчас не помешают.

– Что насчет тела Каца? – Штенмейер напомнил, глядя исподлобья.

– Что-нибудь придумаю, – Горский ответил ему таким же хмурым взглядом и вышел из кают-компании.

Что-нибудь… Что? Что он придумает? Один раз он уже придумал поставить излучатель на обшивку, и это закончилось гибелью человека. Что дальше?

Горский остановился у стены, упершись в нее лбом, и коротко с силой ударил по обшивке кулаком. Таким беспомощным, как сейчас, он не чувствовал себя никогда. Но он не мог позволить себе раскиснуть. От него все еще зависели три человеческие жизни, а где-то там, внизу, на Земле его ждала Лизонька… Ждала ли? Или уже забыла, вычеркнув из жизни и памяти? Лизавета была хорошенькой, вокруг нее, наверняка, уже образовалась целая толпа ухажеров. Вот, и славно, вот, и хорошо. Пусть живет дальше и радуется жизни. А он будет расхлебывать ту кашу, что заварил тут на орбите…

– Если вам неприятна эта ситуация, я могу отцепить тело связиста Каца от станции, – тишину коридора нарушил знакомый голос.

– Будь так добра, Галатея, сделай это, – Горский ответил, не отворачивая лица от стены.

– Приготовьтесь к разбалансировке орбиты…

– Что?!! – Горский, словно мячик, отскочил от стены, подорвался, было, бежать к командному центру, но все, что он успел сделать, это активировать магнитный башмаки.

Станция занялась мелкой дрожью, пол под ногами накренился, и, если бы не магнитные якоря, Горского бросило бы вдоль по коридору.