Коллекционер

Часть 1

🅿OV Виктор В комнате царит полумрак... Преодолеваю невысокий порог. Дверь закрывается без единого скрипа, без шаркающего звука дерева по полу. Мягко ступаю на ковер. Бросаю мимолетный взгляд на постель... Сбитые подушки, скинутое одеяло, скомканная простыня. Ты сидишь, чуть откинувшись, пустым взглядом гипнотизируешь стену. – Даже не поприветствуешь меня, Юри? – спрашиваю, окончательно стягивая давящий на шею галстук. Этакий ошейник для всех, кто крутится в элитных кругах. Удавка. Оковы. Важнейший элемент парадного костюма, без которого не пустят даже в банальное кафе. "Пропуск" в высшие круги... Всего лишь галстук. Он падает на мягкий ковер с тихим шелестом. И в образовавшейся тишине очень громко слышно, как дышу я, как дышишь ты...как молчишь. Не двигаешься, не сменяешь положение, даже не поворачиваешь в мою сторону голову. – Подойди, – тогда произношу, вкладывая в голос прямой приказ. Потому что я знаю, что ты не сможешь его ослушаться. Потому что знаю, сколь сильно на тебя влияют властные нотки, просачивающиеся сквозь каждую шипяще-рычащую букву. Потому что знаю: глубоко в душе тебе нравится. Нравится ощущать слабость в коленях, не прилагать никаких усилий, быть ведомым, а не вести. Нравится подчиняться, пресмыкаться...проигрывать. Ты подходишь медленно, еле перебирая ногами... Цепи на лодыжках побрякивают, звенят, давят на хрупкую конечность. Железные кандалы очерчивают каждую косточку, натирают нежную кожу...безжалостно сдирают эпителий. Тебе больно ступать — это видно. Ты еле морщишься, подрагиваешь всем телом, стараешься идти как можно медленнее, менее давить своим весом на ступни... Но не можешь. И каждый малюсенький шаг причиняет мучения, искривляет контуры твоего прекрасного лица. Откуда-то веет морозным воздухом. Моментально нахожу глазами двери на балкон — открыты. – Снова пытался сбежать? – спрашиваю, уже зная ответ. – Непослушный. Притягиваю тебя к себе за тонкую талию — настолько тонкую, что кажется, будто ее можно переломить поперек. Пальцами пробегаю по мягкому боку, пересчитываю ребра. Другой рукой приподнимаю твою голову за подбородок, посильнее сдавливая, оставляя красные следы... Наказание... Большие, по-оленьи расширенные глаза цвета темного-темного, с нитями карамели кофе переполнены отчаянием, темны, пусты, холодны... Они страшат и одновременно с тем манят, утягивая в свои глубины, подобно бездне. Припухшие губы — бледные, еле розовые, с небольшими ранками от укусов... Провожу по ним большим пальцем, очерчиваю мягкие половинки, самым кончиком проникая внутрь. Прямой, аккуратный нос с засохшими кровавыми подтеками... Красные-красные, горящие багрянцем щеки. Такие нежные, округлые... Тыльной стороной ладони оглаживаю их, ощущая теплоту твоей гладкой кожи. Ты вздрагиваешь всем телом, будто от удара, начинаешь дрожать. В глазах твоих плещется страх... И этот страх так волнует меня! Мурашки пробегают по телу от понимания того, как я влияю на тебя. Ты знаешь. Знаешь, что я собираюсь сделать. Знаешь, потому что понимаешь, что виновен; потому что понимаешь, что должен быть наказан. А возможно, ты даже надеешься быть наказанным? Твоя длинная шея... Такая хрупкая, которую я не раз сжимал своими руками до алеющих и наливающихся синевой отметин, которую сейчас обвивает полоска рабского ошейника. Эти изящные плечи с округлыми изгибами, прямая, гибкая спина с открытыми лопатками, походящими на ангельские крылья. Выпирающие сквозь чуть ли не просвечивающуюся кожу — бесстыдно-белоснежную — ключицы, очень тонкие кости, сломать которые я каждый раз желаю больше всего. Узкая грудная клетка, украшенная россыпью моих поцелуев, распухшие от частых ласк, торчащие, приученные к боли соски — невинные, темно-розовые, словно вишенка на самом вкусном торте. Каждая реберная кость, впалый живот, ямочка пупка... Бедра. Округлые, но лишенные излишнего жира, окрашенные в стыдливый розовый, сверхчувствительные... Особенно со внутренней стороны... Нежное-нежное место под коленками, красивые икры, мягкие пяточки, узкие ступни и каждый зацелованный мною пальчик.