Коллизия

Глава 24

Глава 24
Разговор с Максом в кафе отчасти стал для меня в некотором роде целительной пилюлей. Нет, он не сделал так, чтобы мои мысли об Эйприл взяли и просто так улетучились, но ему удалось отогнать их прочь из головы на то время, пока мы сидели в уютном незаметном кафе в конце Саут-Борд Стрит и уплетали третий кусок яблочного пирога, приправляя распитие кофе шутками, способными отвлечь обоих от откровений накануне. Я благодарна Максу за вечер в кафе.

Да, как сильно может перевернуться мир. Сегодня вы враги и готовы стереть друг друга с лица Земли, главное, чтобы не мозолить друг другу глаза и вот, мир переворачивается на триста шестьдесят градусов, и враг превращается в друга, готового подставить плечо, при первой необходимости и спасти товарища от водоворота засасывающих в бездну темных мыслей.

Просидев до позднего вечера в заведении, за разговорами мы не заметили, как на город опустились сумерки. Я повернула голову и в этот момент за окном загорелся не один десяток небесных фонариков – россыпь ночных светлячков, в виде звезд, окутали небо, пестря на черно-синем небосводе. А в середине висела красавица-луна, в своем белоснежном наряде, который отсвечивал различными серебристыми оттенками.

Я на секунду загляделась на картину, расстилавшуюся на улице. Пока наблюдала за пейзажами за окном, на одиноко проезжающие машины, жителей Рима, что спешили домой к своим близким и на людей, неспешно прогуливающихся в центре города, щебеча друг с другом, я словно всеми частичками кожи ощущала прицельный взгляд, направленный в мою сторону. Отведя глаза и посмотрев боковым зрением, моя догадка подтвердилась Макс вместо того, чтобы любоваться ночным небом и атмосферой за стеклом, изучал меня глазами. Не поворачиваясь к Максу, я задала вопрос.

- Почему ты глазеешь на меня? – закусив губу, от робости, что пронзила меня от кончиков пальцев до мочек ушей до такой степени, что цвет кожи на ушах сменился на рубиновый, спросила я его.

Он был уличен, потому быстро перевел взгляд с меня на пустую чашку, делая вид, что рассматривает узоры, оставленные пряным напитком, на дне опустевшей посуды.
- Я не глазел просто задумался, — из ничего вылепил отмазку молодой человек и его щеки запылали красным, а пальцы без устали теребили ручку чашки, выдавая смущение.

- Нам пора ехать, твои родители наверняка потеряли тебя, — побуждая меня подняться и оторваться от вида за витражным стеклом, изрек мотоциклист.
Он подошел ко мне и встал сбоку, подавая свою руку, чтобы как истинный джентльмен помочь мне подняться со стула и задвинуть его перед нашим уходом. Надо же у Макса проскальзывали аристократические манеры? Это меня ошеломило, редко, когда такое заметишь в поведении бунтаря.
Я опустила ладонь, ставшую прохладной, словно в это время находилась не в помещении, а на кусачем морозе, в пылающую руку Макса. Его тепло, окутало пальцы и внутреннюю часть руки, как одеяло, согревающее в холодные зимние вечера. Макс заметил, что моя рука была ледяная, сжал ее сильнее, до такой степени, что его костяшки стали бледно-голубого цвета, вырисовывая каждую венку на них.

- Ты замерзла, почему не сказала мне? Я бы одолжил тебе толстовку, — с укором, немного отчитывая и не скрывая легкого беспокойства, интересовался партнер по танцам.
- Ну…Я… Мне было бы неудобно, — прекрасно понимаю, что выгляжу глупо, выплевывая непонятную причину отказа из своих уст, но ничего другого на ум не пришло.
- В другой раз, если ты не попросишь сама, то пеняй на себя. Я сам нацеплю на тебя свою огромную теплую толстовку, — предрекая следующий раз, Макс открыл дверь кафе, выпуская меня на улицу в прохладную ночь.
- Благодарю, — все что мне удалось сказать на его пламенную речь, которая неким теплом разлилась где-то в груди, а именно в той стороне, где находилось сердце.

Забота с его стороны утешала меня и согревала одновременно. Внутри я ликовала от мысли, что из врага Макс стал мне другом.
Мы дошли до его мотоцикла, что был припаркован на другой стороне улицы. Он уже привычно надел мне шлем, укрепив застежки под подбородком и шутливо постучав по крыше шлема, проверив на прочность. Мне слегка заложило уши, но я не смогла не засмеяться. После он помог забраться на средство передвижения и сам занял место водителя.

Он завел мотор и плавно вывел мотоцикл на дорогу. До дома мы ехали в молчании. Я оглядывалась по сторонам, впитывая свежий ночной воздух. Почти бесшумно остановив транспортное средство у подъездной дорожки, мы слезли с него и решили попрощаться, шагали по направлению к дому, как на пороге появилась фигура мамы, облаченная в бесформенный плюшевый кардиган, в него она закуталась от ночного дуновения ветра, спросонья он наверняка казался более яростным, нежели был на самом деле.

- И как часто ты будешь возвращаться в такое позднее время? – поздороваться мама естественно не сочла нужным, ведь ее сейчас наполнял гнев, который она собиралась обрушить на меня и на Макса, который неудачно попался ей под руку.

Она стояла на крыльце, прикрывая рукой глаза так как свет фонаря ослеплял ее, неприятно пощипывая веки. Молодой человек стоял молча, засунув руки в карман толстовки. Сейчас он просто наблюдал со стороны за тем, как ведут себя мама и дочь.

- Еще не совсем поздно, а мы попросту засиделись в кафе, прости, мамочка, что заставила тебя беспокоиться, — я говорила спокойно, вкладывая в каком-то роде заботу и извинения, за то что заставила ее тревожиться из-за меня, но вероятно удавалось у меня это не особо удачно, потому что голос был будто не мой, выглядело так, словно я огрызаюсь.
- Быстро домой, а вас молодой человек я бы попросила, раз уж проводите время вместе, возвращать мою дочь домой не в столь поздний час, — матушка злилась на меня, но и Макс не остался без внимания миссис Миллер.
- Как скажите, миссис Миллер, обещаю доставлять Ариану домой не позднее двенадцати часов вечера, — сдержанно и вежливо сказал Макс и решил смягчить маму своей белозубой улыбкой.
- Макс, думаю тебе пора, спасибо, что подвез до дома, — прощание было коротким и фактически без эмоциональным, лишь некая грусть и неловкость считывалась на моем лице, когда я просила парня возвращаться домой.