Коллизия

Глава IV: Путь в Сирил

Первое, что ощутил Рюган, — не свет, а тепло. Солнечное мартовское утро билось в сомкнутые веки, заставляя мир из чёрного стать кроваво-красным. Он открыл глаза. Над ним было высокое, почти безоблачное небо цвета вымытой бирюзы. Он лежал на спине в повозке, между бочками с солёной рыбой, и смотрел вверх, пока сознание медленно собиралось воедино.

Четыре дня в пути. Четыре дня тряской дороги, запаха лошадей, конского пота и чужих разговоров.

Он сел, сгорбившись, упёр локти в колени. По сторонам от дороги, там, где ещё неделю назад лежали сугробы, теперь проступала пожухлая, но упрямая трава. Снег отступал, обнажая чёрную, влажную землю. Зима в Подгорье закончилась.

«Пролетела, — беззвучно подумал он, наблюдая, как тает последний лёд в колеях. — Привык даже. К Хаггарду, к этим вечно мёрзнущим домишкам… к Ульфреду». В груди кольнуло что-то непривычное, похожее на грусть. Он отогнал это чувство, как назойливую муху. Сентиментальность — роскошь для тех, у кого нет цели.

«Полшага сделан. До Силира… три дня, если лес не задержит». Нужно было обдумать план. Как искать организацию с глазами в большом городе? Спросить на чёрном рынке? Выследить людей с такой же шрамово-тёмной аурой, как у того человека?..

Именно в этот момент караван торговцев — семь тяжелогружёных повозок, каждая под охраной двух стражников в потертых кольчугах — плавно въехал под сень Леса Теней.

Воздух сразу переменился. Стал гуще, влажнее, пахнул прелой хвоей, сырой глиной и чем-то древним. Солнечные лучи пробивались скудно, рисуя на земле рваные золотые пятна. И Рюган почувствовал… "силу".

Не угрозу зверя. Нечто иное. Чужое, но знакомое. Как эхо его собственной ауры, но искажённое, будто смотревшее на него из сотни точек одновременно.

Он напрягся, медленно обводя взглядом стену из вековых стволов. И увидел.

Между деревьями, в густых сумерках, на миг вспыхнули пары светящихся точек. Не звериных. Человеческих. Или почти человеческих. Они появлялись и гасли, будто кто-то шагал параллельно каравану, скрытый чащей.

По спине Рюгана пробежал ледяной пот. На лбу набухла вена. Он непроизвольно прикусил губу до крови, и тело ответило на опасность само — вокруг его плеч, едва заметно, завихрилась белая, прозрачная дымка. Его аура, инстинктивная, оборонительная.

Он спрыгнул с повозки на мягкую хвойную подстилку, рука уже потянулась к эфесу меча… Но в ту же секунду все глаза исчезли. Лес снова стал просто лесом — мрачным, тихим, но пустым.

«Показалось…» — выдохнул он, чувствуя, как адреналин сменяется усталостью. Аура рассеялась. Он вскарабкался обратно, прислонился к грубой стенке повозки и закрыл глаза, прислушиваясь к стуку колёс и далёкому крику ястреба.

К вечеру главный торговец, толстяк с лицом, насквозь пропахшим дешёвым табаком, приказал становиться на ночлег. Они выехали на небольшую поляну, окружённую соснами. Повозки поставили в круг, образовав импровизированный частокол. Лошадей распрягли, привязали к деревьям. В центре развели костёр, пламя которого тут же принялось бороться с наступающей ночной сыростью.

Стража разделилась на смены. Половина растянулась в спальниках под повозками, половина, зевая, заняла посты. Торговцы, сидя у огня, тихо обсуждали наценки в Силире и делились похабными анекдотами.

Рюган не пошёл к костру. Он остался в своей повозке, устроившись на ящиках. Спина упиралась в холодное дерево бочки, а взгляд был устремлён в прореху между ветвей, где уже загорались первые, ледяные звёзды. Скоро взойдёт луна. Его луна. Та, что освещала его бегство много лет назад. Тишину нарушал лишь треск поленьев да вздохи спящих людей.

— А чего к огню не идёшь? Там теплее, — раздался негромкий голос рядом. Это был один из стражников его повозки, мужчина лет сорока, с обветренным лицом и усталыми, но добрыми глазами.
— Тут спокойнее, — ответил Рюган, не отводя взгляда от неба. — И красивее.

Стражник помолчал, устремил взгляд на небо, потом вздохнул, и этот вздох был полон такой тоски, что Рюган невольно посмотрел на него.
— Спасибо, парень, — тихо сказал стражник. — Заставил вспомнить… Давно я просто так, в тишине, не сидел. Всё настороже, всё в заботах. А ведь у меня… жена. Две дочки. В Силире. После этого рейса… Может, и брошу это. Наймусь в городскую стражу. Чтобы каждый вечер домой приходить. Скучаю.

Рюган смотрел на него, и в его памяти всплыло тёплое, пропахшее хлебом и дымом лицо матери. Беззаботный смех Нагюра. Он не смог сдержать лёгкую, почти неуловимую улыбку.
— Это хорошая мысль. Так и сделайте.

Он видел, как глаза стражника засветились надеждой. Потом мужчина кивнул, устроился поудобнее и тоже уставился в звёзды, укутываясь в плащ.

Спустя полчаса Рюган, уверенный, что смена на посту бодрствует, залёг спать за бочками, укрывшись своим плащом. Шум костра и мерное дыхание людей стали колыбельной. Он провалился в сон, где звёзды были красными, как кровь.

Его разбудила не тишина. А её полная, звенящая "противоположность".