Колобок и Пышечка.

Глава.1.Ночь, когда тесто ожило.

Колобок.

Первое, что я почувствовал, — это запах. Тёплый, сдобный, восхитительный запах свежей выпечки. Второе, что я почувствовал, — это то, что я и есть источник этого запаха.

Открыв глаза — а точнее, обнаружив, что у меня вообще теперь имеются глаза, — я увидел деревянный стол, лунный свет из окна, и ещё десяток таких же круглых, румяных существ вокруг меня. Все они спали. Все, кроме меня.

Ну естественно. Кто ж ещё первым проснётся, если не будущий величайший герой этого мира?

Я пошевелил тем, что оказалось руками, потом тем, что оказалось ногами, и понял: я живой. Круглый, тёплый, идеально пропечённый — и живой. Красота.

— Так, — сказал я вслух, наслаждаясь звуком собственного голоса, — раз уж я ожил первым, значит, судьба явно готовит меня к великим делам. Может, я избранный. Может, пророчество какое. В любом случае, тратить время на всяких соседей по противню я не намерен.

Рядом что-то завозилось. Я скосил глаза — точнее, всё, что у меня было вместо шеи, — и увидел, как один из караваев, лежавших неподалёку, начал медленно шевелиться. Румяный, круглый, с шапкой сахарной пудры сверху, будто кто-то нарочно припорошил его снегом.

Булочка. Просыпается вторая.

— О нет, — пробормотал я. — Конкуренция.

Булочка открыла глаза — большие, карие, совершенно не подходящие для серьёзного соперника — и уставилась на меня с таким выражением, будто увидела говорящий носок.

— Ты кто? — спросила она.

— Тот, кто первый ожил в этой комнате, — гордо ответил я. — А значит, тот, кому суждено великое будущее. Полагаю, ты можешь звать меня Герой. Или Легенда. На твой выбор.

Булочка моргнула.

— Меня зовут Пышечка, — сказала она, полностью проигнорировав мой щедрый выбор имён. — И, кажется, ты просто Колобок.

— Колобок — это судьба, а не имя! — возмутился я. — Ты хоть представляешь, сколько сказок обо мне сложат? "Колобок, покоривший семь королевств". "Колобок против дракона". "Колобок и…"

— "Колобок, который свалился со стола и раскатился по кухне", — перебила она, оглядываясь. — Кстати, окно открыто. Слышишь ветер?

Я осёкся. Действительно, слышал. Прохладный, свежий, зовущий ветерок из приоткрытого окна. Ветерок свободы.

— Ага, — сказал я, оживляясь. — Значит, начинается моё великое путешествие! Прощай, скучная кухня, здравствуй, судьба!

— Подожди, — начала Пышечка, но было поздно. Я уже покатился — в буквальном смысле, ведь ноги мои пока слушались плохо, зато катиться получалось отменно — прямиком к окну.

— Не жди меня, я вернусь знаменитым! — крикнул я через плечо.

За спиной раздался вздох — тяжёлый, полный такого предчувствия беды, что даже я на секунду замедлился.

— Ты хоть представляешь, что там снаружи? — крикнула она.

— Приключения! — гордо ответил я, выкатываясь на подоконник.

— Волки! — крикнула она в ответ. — Голодные волки, которые обожают булочек вроде меня и, я подозреваю, колобков вроде тебя тоже!

Я замер. Буквально на середине прыжка с подоконника.

— …Какие ещё волки?