Колода лжи

Глава 1

— Дамы и господа! Приглашаем вас поучаствовать в состязание, что проводится раз в пятьдесят лет! Победитель вознесется к самим небесам тлена! Станет одним! Не упустите возможность вырвать свою долю у вечности!

Мужчина, похожий на ожившую куклу в потрёпанном, но некогда роскошном костюме цвета запекшейся крови, отвесил поклон. Движения его были неестественно плавными, а когда он улыбнулся, то зубы до такой степени были белоснежными.

— Особенно вы, дамы... — он задержал взгляд на мне, и губы растянулись в слишком широкой улыбке.

Я закатила глаза, потратив на этот жест больше энергии, чем следовало. Пальцы машинально разглаживали грубую ткань платья. Еще один выпендрёжник. Каждые пятьдесят лет в городах проводят состязание — из грязи в князи, как любят говорить. Набирают по двадцать два человека для каждого Арканов. Многие зовут их богами. Выиграешь — будешь прислуживать подле них, купаться в золоте, пока соседи давятся завистью.

Кукольный человек вновь снова вцепился взглядом в кучку зевак, что пытались раствориться в сырых сумерках. Его голос зазвенел:

— Дамы и господа! Куда да же вы разбегаетесь? Бежите от своего величия? — он театрально развёл руки. Люди замерли, обернулись. В их взглядах плескался не гнев — страх. — В этом году сенсация! Наш всеми обожаемый, всеми страшимый, непредсказуемый, божественно-безумный Шут... СОИЗВОЛИЛ СОГЛАСИТЬСЯ! Впервые за двести лет! Он будет играть! И вы... вы можете стать его партнерами в этом танце хаоса! Двадцать один счастливчик! Всего двадцать один билет в ад... или в рай! Кто разберет?! Подходите! Не бойтесь! Или бойтесь... Это лишь придаст остроты!

Люди зашептались, словно стая подвальных крыс. Двадцать один аркан? Всего двадцать два правящих. Я сама застыла на мгновенье — ледяная волна прокатилась по спине. Мужчина, всё еще зазывал людей, но уже скользнула в тёмный переулок, не желая слушать бредни этой безвольной марионетки. За спинами таких как он, скрываются более могущественные кукловоды, наблюдающие за людьми его глазами. Арканы знают всё. Всегда.

— Единственное приличное платье в лохмотья превратилось, — недовольно пробурчала я под нос.

Небесно-голубой шелк, напоминавший весеннее небо, теперь был жалкой тряпицей, пропитанной потом толпы и городской скверной. А ведь я собиралась в нем к Гейблу! К тому Гейблу, чьи жирные пальцы так и норовили "случайно" коснуться бедер. Я прикусила губу.Ну и ладно. Избавилась от одной гадости. Не хватало еще терпеть его притворно-нежные" прикосновения, пахнущие дешевым бренди и похотью.

Тенью проскользнула к нашему дому – ветхому, но гордому зданию, вросшему в землю. Камни стен впитали столетия дождей. Старая дубовая дверь взвыла, впуская меня и струю холодного вечернего ветра. Нижний этаж тонул в густой, почти осязаемой тьме. Но наверху, словно маяки, мерцали огоньки свечей.

Я уже коснулась перил, когда из чёрного проёма метнулась тень.

— Ты ходила без меня на этот кукольный балаган? — голос Дрианты прозвенел у самого уха.

Она замерла в дверном проеме, освещенная снизу прыгающим пламенем свечи. Тонкая, как тростинка, но с глазами разъяренной дикой кошки. Рыжие волосы – настоящий лесной пожар – растрепались по плечам поверх простой льняной ночнушки, отчего она казалась еще юнее, почти ребенком, затеявшим опасную игру.

Я открыла рот, но что-то блеснуло в мочках ее маленьких ушах. Рванула вперед, сбивая с ее виска прядь рыжих кудрей. Под ними – серебряные серьги.

— Ты была там? — мой голос сорвался на крик. — Ты не должна была там появляться! Идиотка! Ты светишься как маяк в тумане для этих хищников!

— Ты не будешь мне указывать! — она гордо вскинула подбородок, глаза полыхнули изумрудным огнём.

Дрианта плавно, почти танцуя, отступила вглубь кухни, касаясь фитилей свечей. Пламя вспыхивало, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени. Я шла за ней по пятам,

— Это же раз в полвека! — воскликнула она, недовольно поджав яркие, как спелые вишни губы. — Я просто хотела посмотреть!

Я схватила ее за хрупкие плечи и несильно встряхнула:

— Ты помнишь родителей!? Их предупреждения? Это не состязание – это БОЙНЯ! Из которой не выходят живыми! Тебе восемнадцать! Я сотый раз твердила – отбор формально с двадцати одного! Но в прошлый раз забрали семнадцатилетнего парнишку с царства Хаотичных Арканов! Собрали по кускам через три дня у городских ворот!— Мой голос дрожал от ужаса и ярости.— Они – те, кто плетут правила из паутины! Им плевать! Они рвут их, когда захотят! Как лоскутное одеяло!

Я резко замолчала, втянула воздух. Собственный крик ударил по ушам, как пощечина. Пять лет разницы, а веду себя как наседка. Горечь подкатила к горлу. Десять лет... Целая вечность и миг одновременно. Пожар. Воспоминание вонзилось в виски: вой огня, треск балок, дым, выедающий глаза, и я – тринадцатилетний скелет тащу восьмилетний комок рыжих кудрей сквозь ад.

— Линет, — мягко произнесла она, и рука её легла на моё плечо с неожиданной твердостью. — Прости. Я просто хотела посмотреть. Понимаю твою тревогу, но меня никогда не выберут.

Она покрутилась передо мной, и по дому разнесся ее смех — звонкий, как колокольчик.

— Я не подхожу под их стандарты, — она распахнула руки, словно крылья мотылька. Веснушки золотыми искрами распылись по фарфоровой коже, делая ее похожей на ангелочка. — Я слишком хрупкая. Слишком воздушная

Я невольно залюбовалась ею, но за такой миловидной внешностью скрывалась настоящая огненная бестия. Для меня она навсегда останется васильком в мамином венке. Изумрудного глаза — слишком яркие, слишком светлые для этого тёмного мира.

Рядом лежала газета с заголовком: "БРОДЯЧИЙ ТЕАТР ВОРВАЛСЯ В САМОЕ СЕРДЦЕ КОЛОДЫ ВЛЮБЛЕННЫХ"

Дрианта заметила мой остолбеневший взгляд.

— А, ты не видела?! — ее голос зазвенел. — Вчера везде только об этом и...

Ее слова потонули в гуле крови, застучавшей в висках. Я впилась в газетный текст, и буквы заплясали: