Колодец бесконечности. Цена таланта.

Глава 12. Эвакуация.

            Винтовка почти согнулась. Деревянное цевье рассыпалось пару секунд назад. Густав, припертый к нижнему шкафу кухни, упирался и пыхтел. Жуткая псина пыталась порвать ружейное железо как тряпку, не думая прихватить жертву за ногу или бок.

            - Оттолкни его! – раздался женский крик.

            Густав увидел около себя девушку с, занесенной над головой, саблей. Он, кряхтя, распрямил руки, согнул ногу и уперся в нос псине подошвой ботинка. С ревом он толкнул зверюгу, которая, почуяв опасность, разжала смертоносные челюсти. Изломанная винтовка грохнула об пол и сабля, просвистев, разрубила ее пополам. Псина рыкнула и бросилась прочь из кухни.

- Сергей, берегись животины! - крикнула девушка и кинулась следом за псом.
У двери кухни она обернулась к часовщику.

- Ваша невестка и внук в коридоре, выведите их из дома, если сможете.

            Густав поднялся. Он с сожалением глянул на винтовку и двинулся прочь. Возле тела Марка он замер, изучая художества внука, в авторстве которого не сомневался. Покачал головой и в сердцах плюнул. В коридоре он присел возле Дугласа и его матери и осторожно коснулся шеи женщины. Его пальцы дрожали. У нее пульс отсутствовал. Он с ужасом глянул на внука, хватая его запястье. Потом прикоснулся двумя пальцами к его шее и сглотнул.

            - Жив, - прошептал часовщик, поднимаясь.

            Он слышал грохот, треск, хруст, как будто дом разбирала бригада пьяных строителей, орудуя только ломами. Иногда сквозь хруст прорывались женские возгласы и звон стали.

            Густав не смог поднять Дугласа на плечо. Он подхватил его под мышки, приподнял и поволок к задней двери дома. Успеют ли Оксана и Сергей закончить свою работу во время, его не волновало. Что есть сил, он тащил внука прочь, на улицу, к машине, с единственным желанием - увезти того подальше. Шум в доме только усиливался, стены трещали все чаще, щепки и стекло покрывали тропинки и газон, в воздухе витал запах гари и пыли.

            Где-то вдалеке раздавался шум полицейских сирен.

* * *

            Черно-рыжий ротвейлер перекачанными боками проминал стены, когда прыгал из стороны в сторону, уходя от ударов сабли. Он словно играл с преследователем, уводя его от хозяина. Оксана чувствовала, что начинает уставать. Зал заполняли труха и обломки, пол под ногами хрустел.

            Псина бросилась прочь из зала, к лестнице на второй этаж. Оксана побежала следом. Зверюга умудрялась отрывать щепы от ступеней и метать их задними лапами в преследователя. Взлетев пулей наверх, пес растворился в полумраке второго этажа.

            Оксана, ругаясь, вытащила острую занозу из щеки и замерла, прислушиваясь. Шум внизу продолжался и, похоже, противники перешли в рукопашную. Тени коридора играли со зверюгой в одной команде. Девушка опустила саблю и достала пистолет, больше походивший на маленький гранатомет.

            - Иди к мамочке, песик, - сказала она и призывно засвистела.

            Она подошла к первой двери и пинком отворила ее, целясь прямо перед собой. Никого. Дверь скрипнула и закрылась, тени исчезли и вернулись. Сабля уперлась в следующую дверь и надавила. Замок щелкнул, и дверь тихо отворилась. Во мраке комнаты, что-то шевельнулось и сверкнуло глазами.

            Грохнул выстрел. Вспышка разрыва на мгновенье ослепила. Часть стены осыпалась во двор. И в этот момент, обезумевший рыжий кот, похожий на драную щетку, вынырнул из-под кровати и с воплями метнулся к свету. Оксана ругнулась.

            Она не заметила как черно-коричневый демон, торпедой бросился ей под ноги от двери кладовой. Он сбил ее и капканом челюстей ухватил за лодыжку. Оксана закричала и разрядила пистолет в пса. Словно предвидя ее движения, зверь увернулся, ослабил хватку, а затем перехватил ногу выше. В кладовой грохнуло, из дыры в двери повалил дым.

Дикая боль отдалась в бедре. Оксана снова направила пистолет на пса, который отпустил ногу и прыгнул в сторону. Следующий выстрел разнес стену, обнажив трубы и проводку, которая жгутами упала на пол. Зверь неестественно изогнулся и одним прыжком достиг руки с пистолетом.

Кисть хрустнула, вслед за скрежетом стали. Оксана взвыла и рубанула саблей, боясь потерять сознание от боли. Клинок блеснул и мягко рассек хребет псины. Челюсть зверя сжалась сильнее, и вторая волна боли прошла по руке в плечо и отдалась в затылке.      Оксана выпустила саблю, выхватила широкий кинжал и с воплем отчаяния вонзила его в шею зверюги. Пес утробно заурчал, из его пасти потекла черная жижа. Коридор заполнил запах серы и крови. Девушка продолжала кричать, извлекая и вонзая кинжал, снова и снова.

            Черная пелена спала с глаз ротвейлера. Он грустно смотрел на девушку. Наконец пес жалобно всхрапнул, разжал челюсти и затих. Черная жижа, растекшаяся под мертвым животным хлюпая, потекла к пролому в стене, будто пол имел наклон.

            Оксана понимала, что выпусти она палу сейчас, то обессилит совсем. Она следила, как черная мерзость живым потоком перевалила через края пролома и исчезла в стене. Шум внизу потерял резвость, а вот, кто побеждал в схватке не понятно. Она обхватила израненную руку и закрыла глаза. Боль усилилась.

Она стонала и скрежетала зубами. Заживление всегда приносило большие страдания, чем травма. Ей казалось, что она слышит хруст каждой косточки и треск сухожилий и мышц. Анатомический образ руки заполнил сознание. Вены израненных пальцев светились, кожа обрела мертвенно-бледный оттенок и текстуру древнего пергамента.