Колодец бесконечности. Цена таланта.

Глава 18. Ювелир.

Остаток недели Малкольм провел, обживая комнату, изучая замок и его окрестности. В субботу, после обеда, выходя из столовой, Малкольм встретил мистера Роддерика. В повседневной одежде мастер выглядел непривычно, как обычный человек.

- Готов? – спросил Таймус.

- Да, – ответил Малкольм. – Куда мы сегодня идем?

- Заказывать тебе наручи и хранителя снов.

- Что это?

Мужчина повернулся к Малкольму и кончиком большого пальца достал из-за воротника рубашки толстую серебряную цепь. На цепи, сверкая на солнце, висел медальон - древний символ вечного круговорота жизни. Центр медальона украшал камень молочного цвета. Лучи солнца попали на камень, и он играл всеми цветами радуги. Малкольм зажмурился.

- Это хранитель снов, – сказал Таймус. – Думаю, ты догадался, для чего он нужен. Ксаметар никогда не снимает его.

- Понял, – Малкольм улыбнулся. – Правда, я не знаю, от кого можно защищать мои сны.

- Об этом ты узнаешь на уроках мистера Мэрфи.

- А наручи?

- Мы чувствуем суть вещей, невидимые связи мира и можем ими управлять, – сказал Таймус. – Но такие манипуляции тяжелы. Без дополнительной поддержки и долгих тренировок легко растерять силы.

- Растратить всю палу?

- Верно! Нападение на твой дом, не единственный невероятный случай в твоей жизни?

- Да.

- И ты всегда выбирался из таких передряг?

- Похоже на то, – ответил Малкольм, не понимая, куда клонит собеседник и смотрел на мастера вопросительно.

- Что происходило после?

- Если честно, я не помню, – ответил Малкольм.

- Ты отключался, – сказал Таймус, – как фонарик, лампочка которого вдруг ярко вспыхнула. Батарейки быстро сели, и он погас или светится едва различимо. Энергия растрачена, и ей больше не откуда взяться.

- Но, я жив, – возразил Малкольм.

- Только благодаря тому, что твой мозг не позволил тебе погубить себя. Это защитный механизм. Ты терял сознание у последней черты. Организм начинал лихорадочно пополнять запасы жизненной силы. Люди не батарейки. Мы больше похожи на аккумуляторы, и как любому аккумулятору, нам нужна подзарядка.

- А что можно сделать, чтобы не терять сознание?

- Для этого и существуют наручи, - ответил Таймус и щелкнул пальцами. - Они как насос позволяющий быстро и непрерывно восстанавливать палу из живы. Наручи только инструмент. Но, даже без них, тренированный вулх способен на многое.

- Ну что же, полезные штуки, - произнес Малкольм. - И здесь есть магазин?

- Нет. Ты же знаешь, что у нас все гораздо лучше.

Они медленно шли по краю площади в сторону кузницы и оружейных мастерских. Малкольм знал, что оружие в замке делается местными мастерами, а значит есть и другие специалисты на все руки.

- На ваших руках нет браслетов, - сказал Малкольм. – Нет, даже часов.

- Верно подметил, - произнес Таймус и показал перстень на мизинце. - Наручи мы одеваем только, когда идем на задание. Они хранятся в арсенале. Некоторые к наручам заказывают перстень, серьгу или другое небольшое украшение, так на всякий случай, как дополнительный проводник живы.

Они прошли мимо кузницы, из которой доносился приглушенный шум. Малкольм различил постук молотков и шипение.

Один раз он заходил сюда, и обстановка ему понравилась. Его поразил мистер Хаммер. Примерно восьми футов ростом. Кузнец работал тяжеленным молотом, как пластиковой игрушкой. Металл плющился под его ударами, искры падали на пол и рука, сжимающая молот, работала не переставая. Кожаный фартук, закрывал могучую грудь и едва скрывал носки грубых ботинок. Тело обвивали тяжелые канаты мышц, которые перекатывались под красной, потной кожей. Казалось, пламень горна придавал ему сил и превращал в мифическое божество.

“Человек стальная гора, – подумал тогда Малкольм"

Он на миг задержался у кузни, прислушиваясь к гулу. Вход украшал золотой щит, с гравировкой молота ударяющего по наковальне. По серебряной ленте, пущенной под щитом, шла надпись: “Стальных дел мастер”

- Нам сюда, – позвал Таймус и постучал в деревянную дверь.

К двери крепилась грубо выкованная роза на толстом стебле, неестественно длинные шипы пугали остротой, грубые буквы над розой гласили: “Острота и точность во всем”. Надпись под розой поясняла: “Ювелир”. Две изящные булавки держали записку, написанную от руки и приколотую к двери над розой: “Осторожно шипы отравлены”.

Малкольм вопросительно посмотрел на мастера.

- Недавно появилось - произнес Таймус, поднимая брови домиком и пожимая плечами.

Он постучал и отошел в сторону. Дверь резко распахнулась, шипы стальной розы едва не царапнули Малкольма, но он успел отскочить и мысленно выругаться.

На пороге стоял невысокий горбатый мужчина. Его голову украшал белоснежный тюрбан с великолепной рубиновой брошью. Черные волосы достигали плеч. Из-под цветастого халата торчали загнутые носки туфель. Длинная черная борода с прожилками серебра едва не касалась земли, ее конец собирался в пучок золотым кольцом. Усы лихо торчали в стороны. Темно-серые, слегка безумные глаза, смотрели сквозь круглые очки, которые держались на длинном носу. На широком золотом поясе висел изящный кинжал, рукоять которого украшали драгоценные камни.