Колодец бесконечности. Цена таланта.

Глава 20. Тень и хранитель снов.

В оговоренный день Малкольм подошел к мастерской мастера Фархада. Записка с предупреждением исчезла. Булавки, державшие ее, торчали из двери. Едва он потянулся к ручке, как дверь резко отворилась. В который раз, он успел увернуться от острых шипов железного цветка.

На пороге мастерской появился Дуглас, который, чуть не сбил Малкольма. Щеки его пылали, здоровым румянцем. Кожа горела от кончика носа до самых ушей. Из гостевой комнаты старого ювелира слышался девичий смех.

- Привет, – буркнул Дуглас, едва глянул на друга и побежал прочь.

Его спина мелькнула в узком переулке и исчезла. Малкольм удивился, но догонять его не стал. Он вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. На скамейке вдоль стены сидели три посетительницы.

- Добрый день, – сказал Малкольм и слегка наклонил голову.

Девочки хихикнули и тоже склонили головы в знак приветствия. Он прошел дальше в комнату и уселся на свободное кресло. Хохотушки смотрели на него, пристально изучали и изредка перешептывались. Малкольм слегка растерялся, и быстро осмотрел себя, может, действительно, выглядит забавно. Похоже, они хотели добиться именно такого эффекта.

Наконец, он поставил локоть на подлокотник, уперся кулаком в подбородок и стал, не мигая смотреть на ту, что посередине. Черноволосая прелестница выглядела чуть старше подруг. Она излучала уверенность и без колебания приняла вызов. Пять минут они смотрели друг на друга, не моргая и не улыбаясь.

Малкольм знал, что если долго не моргать, глаза рано или поздно начнут слезиться, и он проиграет в игре, которую сам и затеял. Он почувствовал, как глаза начало щипать, еще чуть-чуть и их заполнят слезы. Лицо дерзкой противницы уже окружал белый ореол, а черты лица начинали таять в бледной дымке. И тут он заметил, что по ее левой щеке уже бежит слезинка, хотя она упрямо не отводит взгляд. Ее подруги сидели молча.

- Ну, что же, милые дамы! – раздался голос Фархада. – Проходите, посмотрите, что у меня получилось.

Черноволосая прелестница встала и пошла вглубь комнаты. Ее подруги остались сидеть. Малкольм посмотрел ей вслед и увидел, как в ее руках мелькнул белоснежный платок. Он улыбнулся, и по его щекам хлынули жгучие слезы. Он наклонил голову и закашлялся, чтобы девочки ничего не заметили.

- Санара! – раздался девичий голос из мастерской. – Ты идешь? Это ведь твой заказ.

Девочка, которая сидела ближе к двери, поспешно вскочила. Ее светло-золотистые волосы обрамляли милое личико с веснушками. Большие ярко-голубые глаза притягивали взор.

- Идем, – сказала она подруге, и обе скрылись за занавесью.

Малкольм достал платок и протер глаза, вспоминая лицо Деборы.

“Она научила его игре в гляделки.

Он всегда проигрывал ей, начинал смеяться, если вдруг она корчила смешную рожицу или слезы заливали его глаза, и он отводил взгляд. Он не понимал смысла этой игры. Ему просто нравилось смотреть в ее глаза. Ее лицо, наливалось волшебным светом, перед тем, как его глаза начинало нестерпимо щипать, и они наполнялись слезами.

Они гуляли по парку возле школы. Вдруг она повернулась к нему и спросила:

- Ты сильный человек?

- Отец говорит, что в крови Стоунов воды нет.

- Проверим? – спросила она и уселась на край скамейки, указывая ему на другой край.

- Правила простые, – начала она. – Мы смотрим в глаза друг другу. Кто первый моргнет, тот проиграл, кто первым засмеется, тот проиграл, кто первым заплачет и отведет взгляд, тот проиграл.

- Подлые удары разрешены? – уточнил он.

- Нет, – удивилась она. – Какие удары?

- Ты сказала, кто первый заплачет. Я не из плаксивых, но как-то мне попали мячом между пальцами ног. Было больно.

- Между какими пальцами ног? – не поняла Дебора.

- Между большими, – ответил Малкольм, смущенно.

Она улыбнулась шутке. Конечно, в тот раз он проиграл и много раз после.

Одну единственную игру они закончили вничью. Это случилось вечером перед ее отъездом. Он помнил, как защемило сердце. Она предложила сыграть в последний раз и сказала, что он выиграет обязательно. Он не хотел этого. Когда она уже собиралась отвести взгляд, Малкольм быстро приблизился и поцеловал ее.

Они закрыли глаза одновременно”

- Мистер Стоун! – раздалось над его ухом. – Вам нужно особое приглашение?

- Извините мастер Фархад, - произнес Малкольм, встал и низко поклонился. Мало кто из подмастерьев обладал его манерами. Низкий поклон ювелир воспринимал, как уважение к его таланту и возрасту.

- Есть определенная задержка, – сказал Фархад. – Но, думаю, я справлюсь.

- Мне некуда спешить, – ответил Малкольм. – Похоже, я здесь надолго.

- Мне тоже так кажется, – усмехнулся ювелир. – Пройдемте.

В мастерской царил неизменный порядок. Мастер пригласил Малкольма к столу. Рядом с серебряной цепью лежал медальон в виде головы ящера.