Колыбель. Дитя ночи

Глава 2

Ранним утром Мира припарковала свой служебный автомобиль у тротуара и внимательно оглядела улицу, на которой остановилась. Это был типичный для Новограда квартал с одинаковыми в три или четыре этажа цветными домами, большая часть из которых были многоквартирными, — по две квартиры на этаж.

Мира опустила стекло и в машину проник аромат свежесваренного кофе и булочек. Желудок судорожно сжался. Она не завтракала. И не ужинала прошлым вечером. Ее последний прием пищи пришелся на дообеденное время вчерашнего дня и состоял из невкусного бутерброда, купленного за день до этого в автомате.

«Ты же взрослый человек, дорогая», — любил повторять Нарцис, когда видел, как скудно она питалась и насколько неполезными были употребляемые ей продукты.

Мира сделала глубокий вдох и проглотила кисловатый комок тошноты. Она обязательно поест, когда вернется в отдел. А до этого ей необходимо встретиться с матерью погибшей Зои Огнецвет и задать ей несколько вопросов, касавшихся жизни ее дочери.

Мире уже было известно, что Зои недавно отпраздновала небольшой юбилей, — двадцать пять лет. По меркам людей прекрасный возраст для молодой женщины. По меркам вампиров, — сущее дитя. Зои арендовала небольшую студию на четвертом этаже, что могло говорить об отсутствии у нее большого дохода, ведь квартиры на втором и третьем этажах стоили намного дороже, чем на первом и последнем, особенно на последнем, где постоянно случались протечки крыш.

Заметив, как из-за поворота на улицу въехала патрульная машина, Мира попыталась пригладить волосы и на скорую руку поправила вчерашний макияж новым слоем пудры. Эта ночь была долгой и бессонной.

Из припарковавшейся перед автомобилем Миры машины в сопровождении молоденького сержанта вышла Филиппа Огнецвет, — мать Зои. Это была уже немолодая женщина, с выцветшими белыми волосами и слегка сутулой фигуркой подростка. Ее шерстяное платье в пепельном оттенке лишь придавало трагичности образу зареванной от пережитой утраты женщины.

Увидев Миру в салоне, сержант отсалютовал, и Мире ничего не оставалось, как выйти из машины.

Как же она не любила разговаривать с родственниками убитых людей.

***

Мира открыла форточку, запуская в квартиру утреннюю свежесть, и посмотрела на сидевшую за барной стойкой Филиппу. Зои оказалась довольно поздним ребенком, из-за чего до недавнего времени чрезмерно оберегалась родительницей.

— Я была против ее переезда, — пробормотала женщина, подняв на Миру зареванный взгляд. — Не хотела отпускать ее от себя ни на минуту, но... Зои была так убедительна. Мама, мне уже двадцать пять! Все подруги давно снимают жилье. Большая часть их них замужем! А я все при тебе, да при тебе.

Женщина пожала затрясшиеся губы.

— Она обвиняла меня в излишней опеке, — продолжила Филиппа, и словно в оправдание, поспешно добавила: — Но разве может материнская любовь быть излишней?

Мира чуть не пожала плечами. Она с родителями не общалась уже несколько лет, с тех пор как объявила им, что подала прошение на перевод в Новоград.

— Расскажите, Филиппа, чем Зои занималась?

— Она работала в мэрии. Младшим сотрудником. По большей части занималась бумажной работой.

— А какой именно она вам не говорила?

— Что-то с жалобами граждан. Все время причитала, какие люди нежные и избалованные. Чуть что не по ним, сразу бегут писать жалобы и требуют ответа точно в срок.

Мира кивнула.

— А чем она занималась в свободное от работы время?

— Зои была домашним ребенком, — вспоминала о дочери Филиппа. —После работы шла домой и проводила вечера за чтением книг или рисованием.

— Вот как.

— Понимаю. Вы считаете, что для молодой женщины это довольно скучное занятие. Но Зои была одинока, а подруги, как я уже упоминала, почти все вышли замуж и родили.

— Значит, ваша дочь не состояла в отношениях?

— Насколько мне известно нет.

Мира осмотрела помещение в двадцать квадратных метров. Холостяцкая жизнь молодой женщины мало чем отличалась от такой же жизни у мужчины. Разве что бардака было больше. Когда Мира съехала от родителей и поселилась в Новограде, ее квартира выглядела точно так же: куча нераспакованных коробок, стопки вещей, которые следовало постирать или погладить, или вовсе выкинуть за ненадобностью. А еще грязная посуда в раковине, на плите, да и сама плита не первой свежести.

Мира медленно обошла комнату. В отличии от нее, у Зои в квартире было множество фотографий.

— Это с ее дня рождения?

Мира взяла одну из фоторамок и отнесла ее Филиппе. Женщина всмотрелась в групповой снимок и, не сдержав слез, горько заплакала. Затем, спустя некоторое время, когда слезы ненадолго иссякли, кивнула.

— Простите меня...

— Вам не за что извиняться, Филиппа, — произнесла Мира, ободряюще сжав женское плечо.

— Да. Да, это фото с ее дня рождения в прошлом месяце. Это снимок с коллегами из мэрии. Они устроили ей сюрприз. Заказали торт, развесили по кабинету шары, подарили Зои кучу подарков. Она была так счастлива в тот день!..