Колыбель. Дитя ночи

Глава 9

Паршивое чувство одолевает человека, когда тот понимает, что его обманули, а он, как дурак, повелся. Это чувство тягучим сиропом разливается в груди, проникает в органы, обволакивает кости, пронзает до судорог мышцы. Человек пытается осознать, как так вышло? Как так получилось? Почему именно он? Почему обманули его, а не кого-то другого? И почему именно он, а не кто-то другой поверил, послушал и кивнул головой в ответ на ложь, которая выглядела истиной в последней инстанции.

Почему?

Мира топталась у открытой двери дома Филиппы Огнецвет и не могла заставить себя переступить порог. Тошнота подкатывала к ее горлу и сколько бы она не пыталась сглотнуть ее обратно в желудок, кислота и горечь только сильнее оседали на языке. Она слышала легкие шаги Нарциса, словно сквозняк, скользивший по старым, покрытым лаком половицам. Его высокий силуэт выплывал из одной комнаты и вплывал в другую, пока Мира не услышала из дальней комнаты:

— Как и предполагалось, никого.

И мир перед ее глазами потерял четкие очертания.

Мира схватилась за дверной косяк, чтобы удержать равновесие и не упасть. Слабость в ногах выкручивала колени, и Мира зажмурилась, считая про себя до трех. А потом до десяти. Ее пальцы до треска сжимали уже старую, иссохшую древесину, будто это она была виновата в том, что Филиппа Огнецвет сбежала, а не сама Мира, которая не смогла распознать ложь, скрытую за горькими женскими слезами.

«Нет».

Мира махнула головой.

Нет, нельзя винить себя в невнимательности. Филиппа искренне оплакивала потерю дочери, — ее слезы не подделка и не игра на публику. Мира вновь и вновь прокручивала в голове сегодняшнее утро и встречу с матерью Зои. Женщина была опустошена потерей своего единственного и долгожданного ребенка. Смерть Зои сломила ее, вывернула наизнанку душу и оставила ту тлеть на солнце, как выброшенную на берег медузу.

— Ты собираешься заходить?

Нарцис выглянул в коридор.

Он оглядел напарницу, но ничего не сказал. Возможно, понимал какие чувства она испытывала в этот момент. И не смог подобрать слов, чтобы отвлечь Миру от самобичевания. Ругать ее он не собирался. Опыт приходит со временем, а время у людей, в отличие от вампиров, ограничено лишь несколькими десятилетиями.

— Хватит истязать бедный косяк, дорогая. Работа сама себя не сделает.

Он прав. Сколько не стой перед входом, зайти все равно придется.

Мира стиснула губы и кивнула. Открыла глаза и переступила порог.

Квартира Филиппы была небольшой, но уютной, везде преобладали пастельные оттенки, а обои в мелкий цветочек и легкие тюли с похожим принтом придавали кухне девчачий вид. Еле уловимо пахло печеными яблоками и карамелью, — любимым угощением местных в осеннюю пору, когда тепла становилось все меньше, а воспоминания о лете могли пробудиться лишь от кислой сладости красных плодов во рту.

Нарцис открыл холодильник, на его полках лежали немногочисленные продукты: яйца, молоко, немного овощей и несколько банок с вареньем.

— Не похоже, чтобы она собиралась в спешке, — заключил он. — По всей видимости после вашей утренней встречи она пришла домой, собрала все необходимое, забрала ребенка и спокойно ушла.

— Ребенок был здесь?

Нарцис кивнул и легонько постучал пальцем по своему носу.

— Ты ее чуешь?

Мире было интересно, как пах новорожденный ребенок?

Может, материнским молоком?

Или чем-то особенным, чем пахнут все дети?

Она никогда не нянчилась с малолетними детьми, поэтому не знала ответ на эти вопросы.

— Я чую кровь, — сказал Нарцис.

И у Миры по позвоночнику пробежала холодная волна.

«Ну конечно», — подумала она.

Это человеческий младенец будет пахнуть молоком, — своей матерью. Или чем-то сладковатым, — об этом говорят молодые мамочки на улицах, хвастаясь друг перед другом детьми.

Они же имели дело с новорожденным вампиром.

— Она питается кровью, — не то утвердительно, не то все же нуждаясь в подтверждении своей догадки, произнесла Мира.

— Как и все мы, дорогая.

Но разве у новорожденного есть во рту зубы?

— Значит, Филиппа понимает, что ребенок Зои необычный.

— Сложно этого не понимать, — начал Нарцис, закрыв дверцу холодильника, — когда ребенок не пробыл в чреве матери необходимые для полноценного развития месяцы, а просто появился на свет за считанные недели, будешь задаваться вопросом «А нормальный ли этот ребенок?».

Возможно, он был прав.

Мира прошлась по комнатам, как это несколькими минутами ранее делал Нарцис. Но если взгляд вампира был устремлен на пространство в целом, то ее взгляд цеплялся за мелочи. Как, например, за фотографии. Их в доме Филиппы было бесчисленное множество. И на всех фотокарточках запечатлены одни и те же лица: самой Филиппы и Зои. На одних фотографиях женщина молода, а Зои совсем девчонка. На других, более поздних, сходство между женщинами становится заметнее.