Колыбель монстра

Колыбель монстра

Двое столкнулись плечами посередине, казалось бы, безлюдного перекрестка.

- Простите! – нервно отозвался запыхавшийся мужчина, не глядя назад и убегая дальше по своим делам. Судя по скорости бега, дела эти были совсем неотложными и даже малейших задержек не терпели.

- Прощаю, - недоуменно отозвался смугловатый юноша с кошачьим разрезом зрачков, который подчеркивала естественная чернота вокруг глаз, ошибочно принимаемая каждым встречным-поперечным за подводку для этих самых глаз. В свое время некая группа людей прознала про это и взяла моду разрисовывать себя также, пародируя сильнейших. Впрочем, им было плевать. Даже анекдоты долго не были на слуху.

- И в чем смысл бежать, как на пожар? – пожал плечами монстр в человеческом обличье. Впрочем, людской век короток.

«Они, как муравьи, вечно куда-то спешат, - благосклонно отметил про себя монстр. – Однако, ночью все же предпочитают сидеть по домам. Нетипичная особь.»

Движимый внезапно проснувшимся любопытством, монстр обернулся, заинтересованно смотря в ту сторону, откуда убегал человек.

«Скорее парнишка, нежели взрослая особь», - тут же поправил он себя.

Задумчиво оглядываясь по сторонам и неспешно прогуливаясь по пыльной дороге, кошмар вышел к очередному перекрестку и остановился под указателем. Дорога разбивалась на три ветки. Одна из них вела в лес, две другие – в деревни.

Замерев на распутье дорог, монстр прикрыл глаза, вслушиваясь в окружающие его звуки своими нечеловечески острыми ощущениями. Рукастый монстр не любил столицы, слишком шумные, потому зачастую многолюдным скоплениям предпочитал уютную окраину. Легче было сосредоточиться на конкретных эмоциях и желаниях.

Вот, где-то на полях недалеко от деревеньки, о чем-то незначительном воркует влюбленная парочка. От них волнами исходит легкий страх, вызванный волнением и боязнью получить отказ на свои искренние чувства. И оба давят в себе эмоции, бессмысленно топя себя по разным берегам одной и той же реки непонимания. Каждый по отдельности думает, что он не нужен, но не смеет не то что сказать – намекнуть вслух о своих страхах. Стыдятся своих слабостей.

«Как типично по-человечески», - смешливо фыркнула тварь.

Сколько еще страданий можно вытянуть из пустого места?

Открыв на мгновение мигнувшие алой жадностью глаза, чудовище задумчиво побрело куда глаза глядят, наугад выбирая одну из двух дорог.

Этот монстр был из тех древних существ, которые помнили времена, когда почти все прятались под кроватями. Кто же тогда начал ту игру? Концы уже скинули в воду и шутника затейника найти стало невозможным. Немногим идея спать под кроватью казалась практичной и удобной, потому, когда вскоре утихла популярность, они перестали так делать. Иногда для души можно было вспомнить былые времена, но не более. А вот его вид всегда прятался в темноте. Изводил навязчивыми видениями. Мучительными образами. Сладкими мечтами. Исполнениями желаний. Порой не самых честных по отношению к другим. Но кто будет жаловаться на сны? Так. Попугаются, да забудут. Не более того.

Хмыкнув себе под нос, монстр захотел вспомнить былые беззаботные времена и зайдя в безлюдный переулок, шагнул сквозь стену, выходя под упавшим деревом в лесу, совсем недалеко от жилых домов. Смуглый юноша собирался снять личину, обращаясь в бестелесную тень, да только тонкий демонический слух уловил едва слышимый плач. Отложив маневр с перевоплощением, мужчина крадущимися шагами подошел к источнику звука, с удивлением отмечая, что плетеная колыбель стояла посередине дороги, а в ней плакал ребенок. Интерес не позволил пройти мимо. Конечно же столь древнее существо прекрасно помнило, как раньше избавлялись от детей вот так же оставляя их на перепутье дорог. И снова он встречает брошенного ребенка на улице. И снова ночью. И снова люди... Ничего не меняется. Повернул голову вбок, чудище заприметило табличку с крайне ироничным названием деревни. Счастино.

Игривая судьба всегда любила такие шутки. И каждый раз немного, но удивляла монстра своим божественным уровнем иронии.

- Несчастино, - тут же передразнивает монстр, сердито хмурясь.

Присев на корточки, он заинтересованно склонил голову к плечу и как зачарованный протянул руку к щеке малыша, стирая костяшками костлявых рук горячие слезы.

Но ребенок прекратил плакать и продолжил лишь слабо всхлипывать, пытаясь протянуть к взрослому свои руки.

- Как же жалки люди, - грустно усмехнулся монстр, осторожно поднимая колыбель с холодной земли. Не совсем новорожденный, но явно и года нет. Впрочем, монстры плохо разбираются в годах людей. Слишком мало те живут. И на всех этапах жизни невыносимо слабы.

Человеческие ногти юноши почернели, прекратившись в когти, слабо отблескивающие алым, и он слабо кольнул пальчик ребенка. Капелька крови соскользнула, едва не испачкав белые пеленки, но монстр поймал ее в воздухе и даже залечил ранку.

- Найдись, кровный, да не шути со мной. Найдись кровный, да позови с собой. Найдись кровный. Али самому идти? Найдись кровный, ибо нечисти много. Найдись кровный... - парень тихо, но от того не менее четко бормотал слова себе под нос, смотря исключительно себе под ноги. Монстр шел словно по выстеленной лично для него дороге, ведомый магическим заговором, и в конце концов почти уперся в дверь чьего-то дома. Магическая связь резко оборвалась, неприятно саданув откатом по монстру. Вздрогнув от неожиданности, он поднял туманный взгляд от дороги, молча озираясь по сторонам. Не удержавшись, раздосадовано прищелкнул языком. В окнах дома горел свет.

Еще бы ему не гореть. Помимо света внутри помещения, прекрасно освещалась крыша, парочка соседних зданий и часть дороги. Такой «светильник» в простонародии пожаром называется.

Тяжело вздохнув, монстр отошел подальше от дома, чтобы не подвергать человеческого детеныша опасности. Смысла идти внутрь дома больше не было.

И пусть чудовище не было виновато, неприятный осадок остался даже на том подобии души, которым обладают все живые твари.