Колыбельная Ангела-Хранителя

Часть третья

                                                                                          ~*~*~*~

     Дальше всё закрутилось очень быстро. Спенсер сообщил миссис Вуд, что во время своей поездки он встретил врача, который готов сделать мне операцию, которая гарантированно поставит меня на ноги. Поэтому в её услугах больше не нуждаются, но поскольку она так замечательно за мной ухаживала, ей назначена пожизненная пенсия. Миссис Вуд попрощалась с нами со слезами радости на глазах, пожелала мне скорейшего выздоровления, подарила свои любимые спицы и уехала.

     Мы тоже уехали. Якобы к тому самому врачу. До вокзала нас довёз кучер Спенсера, потом мы ещё полдня куда-то ехали в уже знакомом мне вагоне, а потом ещё несколько часов в наёмном экипаже, которым Спенсер правил сам. А когда дорога закончилась, Спенсер завернул меня в тёплый плед, который прикрывал мои ноги во время поездки, взял на руки и побежал по лесу. Я знала, что он сильный, слышала, что быстрый, но чтобы настолько! Деревья проносились мимо нас на нереальной скорости, и спустя, как мне показалось, пару минут, мы уже очутились возле уютного одноэтажного домика.

     – Это моё убежище, – объяснил Спенсер, занося меня внутрь, устраивая поудобнее на диване и разжигая камин. – Я иногда жил здесь, когда уставал от города и людей. Лучше, чтобы твоё перерождение прошло подальше от людских глаз. Ты посидишь немного одна, пока я принесу наши вещи?

     Спенсер, действительно, вернулся очень быстро, потом снова убежал, на этот раз отсутствовал немного дольше и вернулся с лошадью, которую поставил под навес. Всё это время я осматривалась – в хижине была всего одна просторная комната, бревенчатые стены, пол застелен медвежьими шкурами, покрывало из таких же шкур на огромной кровати. Именно на неё меня и перенёс Спенсер, устроив поудобнее. Потом ненадолго исчез из поля моего зрения и вернулся, держа в руках стакан с кровью и, приподняв мою голову, поднёс стакан к моему рту.

     – Достаточно пары глотков, чтобы запустить процесс перерождения, но чем больше ты сможешь выпить, тем быстрее оно пройдёт. Постарайся, Айрис, хорошо?

     Я кивнула и стала с трудом, едва ли не давясь, пить густую солёную жидкость. Мелькнула мысль – как же я смогу питаться этой гадостью всю оставшуюся жизнь? Мелькнула и исчезла – Спенсер уже убирал опустевший стакан от моего рта. Вновь уложив меня на кровать, он опять поцеловал меня в лоб, а потом прижал к моему рту и носу неприятно пахнущую тряпку. Помня, что это для мой пользы, я послушно стала дышать через неё, и вскоре моё сознание стало расплываться, я почувствовала, как проваливаюсь в сон, и перед тем, как окончательно туда провалиться, услышала, как мой ангел-хранитель снова поёт мне свою колыбельную.

     Когда я очнулась, Спенсер сидел рядом, с тревогой глядя на меня, его щёки покрывала тень от отросшей щетины, под глазами – тёмные круги. Увидев, что я открыла глаза, он с облегчением улыбнулся.

     – Ты очнулась, слава богу! – воскликнул он. – Ты была без сознания двое суток. Или я что-то напутал с хлороформом, или перерождающийся организм как-то не так на него отреагировал, но я ждал, что ты очнёшься гораздо раньше. Но теперь всё будет хорошо. Как ты себя чувствуешь?

     Я прислушалась к себе.

     – Всё тело ноет, голова болит. Но терпимо. Когда три года назад я сильно простудилась, и у меня был жар – я чувствовала себя примерно так же.

     – Самое страшное уже позади, это остаточные явления. Знаешь, даже хорошо, что ты проспала так долго, хотя я чуть с ума не сошёл от тревоги, – всё самое болезненное уже позади. Теперь тебе просто нужно полежать и подождать, пока всё окончательно не пройдёт. И это будет последняя боль в твоей жизни, обещаю. Было бы славно, если бы тебе удалось ещё немного поспать.

     – А ты? Когда ты сам спал в последний раз?

     – В Чикаго. Я не мог спать, пока не удостоверюсь, что ты в порядке.

     – Спенсер, ты обязательно должен поспать! Ложись сейчас же! – И откуда у меня только взялся этот командный тон? Но я не могла видеть его таким уставшим и никак не реагировать.

     К моему удивлению, Спенсер согласно кивнул и прилёг прямо на край моей кровати, поверх укрывавшего меня покрывала, не выпуская мою руку из своей. В следующую секунду он уже спал – боже, насколько же он был измотан! Я лежала, стараясь не обращать внимания на боль во всём теле – не такая уж она была и сильная, бывало и похуже, – и любовалась лицом Спенсера, который во сне казался намного моложе, чем обычно, и ещё красивее. Интересно, если бы мы оба не были бесплодными, у нас бы родился ребёночек, ведь Спенсер спит рядом со мной, словно мы – муж и жена? Жаль, что я никогда этого не узнаю. Ладно, Спенсер рядом, и это самое главное, а с остальным я давно уже смирилась.

    В следующий раз я проснулась, когда солнце вовсю светило в окна домика, испытывая лишь сильный голод и вообще никакой боли. Спенсер, уже успевший переодеться и даже побриться, с улыбкой протянул мне руку, предлагая встать. Я с опаской наступила на левую ногу, а потом – на правую. Я стояла! Я ходила! Я даже могла прыгать! Чтобы окончательно в этом убедиться, я несколько раз подпрыгнула, и в итоге ударилась головой о не такой уж и низкий потолок. С потолка посыпалась штукатурка, сама же я никакой боли не почувствовала. Поразительно!

     Спенсер предложил перенести мои попытки освоиться в новом теле на улицу, поскольку домик всё же жалко, а вот деревья – ни капельки, их вокруг много, и всё равно нужно будет дрова заготавливать.

     Когда мы вышли, я вдруг почувствовала невероятно аппетитный запах за углом дома, и с интересом направилась в ту сторону, но Спенсер меня удержал.

     – Нет-нет, это наша лошадка, её мы есть не станем. Пойдём, поймаем кого-нибудь в лесу.

     И мы пошли, точнее – побежали, и даже можно сказать – полетели, поскольку оказалось, что теперь я могу двигаться с такой же невероятной скоростью, что и Спенсер, и в прыжке лететь далеко-далеко и высоко-высоко! Мы поймали и выпили несколько кроликов и небольшого оленя – оказывается, кровь животных удивительно вкусная и сытная. Я вспомнила вкус крови Спенсера – какая гадость! Хорошо, что есть зверюшки, вот их-то кровь я буду пить с огромным удовольствием.