Колыбельная скрипуна

Колыбельная скрипуна

Скрип. Скрип. Скрип.

- Марк, проснись! – Яна ткнула мужа в бок. – Прислушайся.

- М-м-м? Опять глюки? – промямлил он и повернулся.

Скип–скрип.

- Половицы скрипят.

Но Марк уже не слышал ее. Перевернулся на спину и уснул. По квартире разнесся гортанный храп, будто рядом не муж, а трактор. Яна вжалась в матрас и натянула до носа одеяло. Чувство присутствия чего-то чужого, потустороннего не покидало ее с момента переезда. Мама шутила, что это домовенок повадился. Марк посмеивался. Он не верил ни в каких духов.

Черновы купили квартиру год назад. Риелтор, ушлая бабенка, быстро втюхала им жилплощадь, получила свои кровно заработанные и исчезла. А то, что им пришлось и трубы менять, и чуть ли не по кирпичику стены перекладывать – ее не волновало. Только паркет и оставили. Добротный такой, советский еще. Марку он нравился. Да и денег почти не осталось. Отциклевали и лаком покрыли. Надо было менять. А то скрип этот...

Переехать смогли только три недели назад. Еще не все коробки успели разобрать. Ходили, спотыкались о них по углам. Марк допоздна на работе, Яна, хоть и раньше приходила, но пока туда-сюда – ночь наступала. А за выходные много не сделаешь.

Получается, со дня переезда Яна не могла нормально спать. То скрип, то стук, то мужнин храп. А храпел Марк знатно, особенно на спине.

- Марк, послушай! – не отставала Яна. – Будто ходит кто.

- Еще раз разбудишь, уйду на диван! – прорычал он и спрятал голову под подушку.

Из кухни донесся глухой тяжелый стук. Яна включила ночник и огляделась. Никого. Марк не проснулся. А самой проверять страшно.

Списала все на кота. Видать, на комод запрыгнул и смахнул что-то. «Лишь бы не сувенирную статуэтку... – подумала она. – Утром всыплю ему! А еще полугодовой отчет надо считать...»

Яна работала бухгалтером в музыкальной школе. Работа не пыльная, только коллектив... творческий. Казалось, что у них в голове вместо мозгов – ноты. Особенно дотошная была скрипачка, Румина Абрамовна. Не дай бог ей зарплата меньше придет, чем она посчитала – с живой не слезет.

Яна дотянулась до мужа и ткнула его.

- Янка, ты дура!? – Марк потер левый бок. – Не тычь меня! И свет выключи!

- Я? – притворно удивилась она. – И пальцем не тронула. Приснилось тебе. Но раз уж не спишь, проверь, что там упало.

- Ага, не ты. Бабайка, мля. Знаешь, спи одна. То скрипит, то стучит ей. К врачу сходи уже, проверься.

- Вали, – обиделась Яна и отвернулась.

Марк сгреб свою подушку и скрылся в темноте гостиной. Яна закрыла глаза.

Скрип-скрип.

Уснула только под утро. Ну как уснула... так... задремала. Проснувшись через два часа, едва соскребла себя с кровати. Взглянув на сопящего на диване Марка, ушла в ванную.

Яна встала перед зеркалом и провела рукой по заспанному лицу. Под глазами зияли синяки от недосыпа. И цвет лица серовато-землистый стал. «Надо к косметологу сходить, – мелькнуло в голове. – Не девочка уже, тридцатка стукнула».

Опустив руку, она открыла кран. Взгляд снова невольно поднялся на отражение. Зеркальный облик подмигнул ей и скривился в ехидной усмешке, но ее собственное лицо оставалось неподвижным.

- Не спится тебе? – донеслось из глубины.

Яна отпрянула в сторону, по телу пробежала дрожь. Хотелось закричать, но горло сковало, язык закостенел.

Из комнаты послышались шаркающие шаги.

- Яна, ты че застряла? – недовольный голос Марка вернул ее в реальность. – Тебе до работы пятнадцать минут пешком, а мне еще час в электричке трястись.

Яна опустилась на край ванны, не в силах заставить себя посмотреть в сторону зеркала. Холодный металл обжигал обнаженные бедра. Через секунду в дверном проеме показалась рыжая голова Марка.

- Сидишь?

- Марк, – пролепетала она. – Посмотри в зеркало. Что там?

- Что-что? Башка моя немытая.

- И все?

- Киса, умывайся быстрее, – он встал над унитазом и зажурчал.

Яна никак не могла прийти в себя. Но привычная мужнина фамильярность отрезвила. В конце концов, она взрослая женщина, в домовят-привидений верить не по возрасту. А кривлянья в зеркале? Просто не проснулась еще.

«Надо больше спать», – мысленно пообещала самой себе и включила воду.

Весь день на работе Яна не могла сосредоточиться. Цифры никак не складывались. «1С» подвисала, форма отчета не подгружалась. А после обеда вообще сидя уснула. Кое-как дотянула до конца рабочего дня, встала и пошла домой. Уже по дороге позвонил Марк.

- Киса, я задержусь сегодня. Фома проставляется. Звезду обмывать будем.

- Ок, – ответила Яна, а после отбоя расстроенно добавила: – Ну и черт с тобой.

Перспектива провести вечер и ночь в одиночестве ее не прельщала. Муж вернется в лучшем случае под утро и на рогах. В крайний раз он перебудил весь подъезд, горланя во всю: «...йо-хо-хо и бутылка рому!». Яна потом долго выслушала от соседки Петровны с четвертого этажа: «Какая невоспитанная молодежь нынче пошла! Понаехали! Пьянь, да и только!»

- Сэм, Сэм! Мама дома. Кс-кс-кс, – едва переступив порог, позвала Яна. – Ну где ты, мохнатый коврик? Я тебе ливерную купила.

Обычно кот вальяжно выруливал из-за угла с протяжным «мау», а уж от запаха колбасы начинал тереться о ноги так, что аж искры летели.

- Сэм! – Яна кинула сумку и прямо в обуви прошла в кухню. – Сэм!

Неужели выскочил в подъезд, пока выходили утром? Нет, рыжую тушку заметили бы.

Кот нашелся в гостиной. Он сидел в углу, пялился желтыми глазами на противоположную стену и шипел, низко и протяжно. В прошлые выходные там темное пятно появилось. Скорее всего, плесень. Когда стены перекладывали, старые кирпичи все в ней были. Пригляделась – оно больше стало. Надо Марку напомнить, что он обещал заняться им: химией обработать и обои переклеить. Хорошо, после ремонта запасной рулон остался.

Стоило Яне только подойти, кот кинулся и вцепился в икру. Нестриженые когти проткнули насквозь джинсы и впились в кожу.