Колючая конфета

Колючая конфета

В глубине Василькового леса, там, где тропинка делает петлю вокруг старого дуба, стоял дом с голубыми ставнями и трубой, похожей на гриб-сморчок. В этом доме жили две сестры — Даша десяти лет и Маша, которой едва исполнилось семь.

Даша была похожа на молодую рябинку — тонкая, острая, с быстрыми коленками и вечно взлохмаченной чёлкой. В её серых глазах плясали насмешливые искорки, а язык был острым, словно иголка дикобраза.

Маша же походила на спелую пшеничную булочку — круглолицая, с пухлыми щёчками и двумя смешными рыжими косичками, которые всегда торчали в разные стороны. Больше всего на свете Маша любила свою старшую сестру и считала её самой замечательной на всём белом свете.

Но была у Даши одна странность.

Когда Маша испекла из песка «королевский пирог» и украсила его лепестками шиповника, Даша только фыркнула:
— Нашла чем угощать! Песок в зубах хрустит, а лепестки сейчас завянут. Ну и стряпуха!

Маша всхлипнула и убежала в малинник. А вечером за ужином Даша, ни слова не говоря, пододвинула к Машиной тарелке свой кусок орехового торта.

Когда Маша нарисовала портрет их кота Снежка, Даша, увидев рисунок, расхохоталась:
— Ой, умора! У Снежка хвост, как морковка, а глаза на лбу! Ты художник или карикатурист?

Маша обиженно надула губы и спрятала рисунок под подушку. А утром мама заметила, что тот же рисунок висит на дверце Дашиного шкафчика, аккуратно приколотый булавкой.

И всякий раз, когда сёстры ссорились, Даша говорила одно и то же загадочное слово:
— Бе-зо-пасно.

— Что «безопасно»? — спрашивала Маша, но Даша только пожимала плечами и убегала.

В субботу случилось событие, которого Маша ждала целую неделю — Ярмарка Чудес на Лесной площади. Говорили, что там будет настоящий фокусник, продавец разноцветных стеклянных шариков, карусель с единорогами и — о чудо! — сахарные облака на палочке.

Но была одна беда. С тех пор как Даша вступила в «Тайное Общество Лесных Следопытов», она всё чаще пропадала с другими ребятами, а на Машу едва обращала внимание.

Так случилось и в этот раз. Едва сёстры пришли на площадь, как Дашу окружили другие Следопыты — высокий мальчишка Витя с компасом на шее и девочка Полина в кепке с фазаньим пером.

— Дашка, пошли на болото! — закричал Витя. — Там, говорят, светящиеся кувшинки распустились!
— Только без мелочи! — добавила Полина и кивнула на Машу. — Мелких не берём!

У Маши внутри что-то оборвалось. Сейчас Даша, как всегда, заступится и скажет, что никуда без сестры не пойдёт.

Но Даша, поколебавшись лишь секунду, повернулась к Маше и сказала:
— Малявка, я скоро вернусь. Посиди тут, никуда не уходи. И ничего не бойся — здесь безопасно.

И ушла. Просто ушла, оставив Машу одну среди шумной толпы.

Маша стояла и смотрела вслед сестре. Фигурка Даши становилась всё меньше и меньше, пока не растаяла за прилавком с пряниками. Впервые Маша почувствовала, как обида поднимается из самой глубины души, словно тёмная вода в колодце. Это была уже не та привычная обида на колючие слова. Это было что-то новое. Грустное. Холодное.

«Она меня бросила. Я ей совсем не нужна», — подумала Маша, и по её щекам покатились крупные слёзы.

Она побрела куда глаза глядят, мимо карусели, мимо фокусника, мимо продавца стеклянных шариков. Ноги сами принесли её к краю площади, где начиналась старая, заросшая травой тропинка.

Никто не заметил, как маленькая фигурка в голубом сарафане скрылась в лесу.

Маша шла и плакала. Ветки цеплялись за её косички, а корни деревьев будто нарочно путались под ногами. Лес вокруг становился всё гуще и темнее.

— Даша меня совсем не любит, — шептала Маша. — Только дразнит, только обзывает… малявка, коротышка, неумеха… Я ей не сестра, а обуза…

Внезапно она поняла, что заблудилась. Тропинка давно исчезла, а вокруг высились незнакомые деревья с корявыми ветвями. От страха Маша перестала плакать и огляделась.

И тут она увидела его.

Посреди небольшой полянки стоял колодец. Но не простой. Его стенки были сложены из серебристых камней, а вместо воды внутри колыхался голубой мерцающий туман. Над колодцем висела скрижаль, на которой светящимися буквами было написано:

«Колодец Потерянных Чувств. Отражает то, что спрятано глубоко внутри. Осторожно: показывает правду, даже ту, которую вы не хотите видеть».

Маша подошла ближе. Голубой туман в колодце закружился, словно молоко в чае, и вдруг на его поверхности появилось изображение. Это была Даша.

Она сидела у озера, но не смеялась, не шутила и не командовала, как обычно. Она держала в руках Машину старую куклу, которую «потеряла» неделю назад, и аккуратно пришивала ей оторванный рукав. Закончив, Даша улыбнулась кукле и прошептала:

— Не бойся, Пуговка. С Машкой всё будет хорошо. Я её в обиду не дам.

Маша замерла. Значит, куклу Даша не выбросила? Значит, она…

Но тут изображение сменилось. Теперь Даша стояла в кругу других Следопытов. Витя говорил:

— Да брось ты с этой мелочью возиться! Пусть сама учится за себя стоять, а ты её всё время защищаешь!

А Даша, нахмурившись, ответила:

— Не ваше дело. Она — моя сестра. И я буду её защищать, даже если она сама этого не знает. Просто… мне так надо. Так без-о-пас-но.

Снова это странное слово. Безопасно.

Маша хотела заглянуть в колодец ещё глубже, но голубой туман внезапно потемнел, стал фиолетовым, потом чёрным, и из колодца поднялась фигура.

Это была женщина — высокая, в длинном плаще цвета сумерек. Её глаза светились изнутри, как два уголька, а голос был тихим и вкрадчивым.

— Здравствуй, Маша, — пропела она. — Я — Госпожа Обида. Я прихожу к тем, кого не ценят. Кого дразнят и бросают. Кому больно.

Маша попятилась, но ноги вдруг стали ватными и непослушными.

— Твоя сестра тебя не любит, — продолжала Госпожа Обида, обходя Машу по кругу. — Она тебя дразнит. Унижает. Бросила одну. Разве так поступают с теми, кого любят?

— Она… она и правда меня бросила, — прошептала Маша, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза.