Колючка для Дракона

Глава 5

Она позволила ему закончить, снова улыбнулась, спокойно и мило, так, будто ничего и не произошло. А потом с нежностью, с которой она только что касалась роз, Эстер вежливо отняла руку мужчины от своего лица, и мягко взяла его грубую мужскую ладонь в свои руки.

– Милорд, – зеленые глаза без страха, прямо посмотрели на Дейемона, – вы лучше меня знаете о том, что об этом стоит говорить с моей бабушкой, а не с отцом. И вряд ли здесь возникнут трудности. Скорее, ваши с Его величеством усилия придётся приложить к моему брату. Он любит Орадон и ни за что не захочет его покидать.

На короткий миг пальцы сжали ладонь принца, и Эстер отпустила его руку, продолжая прогулку как ни в чем не бывало.

Уильям – старший из детей Мареммо, – действительно был умен. С детства, Как рассказывала мама, его больше увлекали не меч и седло, а книги и всевозможные науки. Отец то и дело пытался приучить своего наследника к более мужским занятиям, но по итогу плюнул, сосредоточившись на остальных сыновьях. И это дало плоды. Бабушка сразу поняла, что Уильям не просто умен, а гениален. Стратегический ум, умение разбираться в цифрах. Милена нашла ему лучших учителей.

И теперь вот. Место королевского казначея должен был занять отец. Просто потому, что так было заведено, место в совете ему было давно обещано. Но король и, очевидно, его дядя, хотели видеть в этом кресле Уильяма. Скандал, обида. Но вполне разумное решение.

И пусть Дейемон знает, что найдет в Эстер поддержку своему плану. Вряд ли ее слово что-то значит на семейном совете, но уж как лучше подобраться к бабуле, она точно подскажет.

Дорожка петляла меж аккуратно подстриженных кустов и выходила к одной из многочисленных беседок, спрятанных в глубине, подальше от посторонних глаз.

— В одном вы правы — мне не по душе Орадон. Это место... Словно из сказки. Но в жизни сказки оборачиваются самым жутким кошмаром, — проговорил принц, вежливо помогая Эстер занять обитую бархатом скамью. Дейемон расслабленно оперся спиной на одну из колонн, не спеша занимать место рядом. — После стольких лет я понимаю причину того, почему ваш отец в детстве был таким жутким плаксой. Расти в таком месте, а после попасть в Солнечную Гавань... Наверное, жуткое разочарование, — его смех хриплый, грубоватый, как и сам Дейемон.

Эстер отвела недовольный взгляд. Они зашли достаточно далеко. Здесь было тихо, только слышен шорох ветра в деревьях и пение птиц, темнело. Она наедине с чужим мужчиной, пускай и под самым невинным предлогом, пускай это и дракон. Многие сочли бы это неприличным, более того – вызывающим. Не подразумевает ли леди Мареммо под этой прогулкой нечто большее? Эстер сама не могла найти ответа. Принц притягивал её и пугал одновременно. Самый настоящий огонь.

— Вы похожи на леди Милену в молодости, — спустя мгновения тишины и рассматривания очередных кустов роз, протянул Дейемон. — Но вы, конечно же, считаете себя достаточно умной и мудрой, возможно, даже умнее своей бабушки, раз решились играть с огнем, леди Мареммо, — Дейемон вернул взгляд к Эстер, и всполохи лукавства в пурпурных глазах мешались с откровенно непристойным предложением, оставшимся висеть в воздухе невысказанным.

Эстер никогда не выезжала дальше Долины и мало видела мир. Выращенная в саду роз, она наивно полагала, что повсюду будет иметь успех и тех, кто сможет защитить её. Впрочем, эта наивность сполна искупалась амбициями и жгучим желанием. Да, Эстер и вправду считала себя умнее бабушки. Однако признавала, что её ум, не отточенный в настоящих битвах, не может тягаться с огромным жизненным опытом Милены. Однако, смелости ей было не занимать.

Она заглянула в глаза принца вовремя, чтобы увидеть лукавые огоньки в притягательных алых глазах. По спине пробежали мурашки, грудь, затянутая в ткань платья, начала вздыматься чаще, а румянец на щеках выдавал мысли Эстер. Оставалось надеяться, что сгущающиеся сумерки не позволят Принцу заметить её слабости.

В свои 19 лет Эстер была невинна.

Когда-то давно, на одном из турниров Роз, которые проводились в Орадоне каждый год, за Эстер принялся ухаживать один из рыцарей. Сначала Эстер позволила ему аккуратный поцелуй, потом ещё один, и еще… Ей было шестнадцать, любопытство и желание в юной леди разгорались с каждым днем все больше. Он касался её всё уверенней, а подол платья каждую встречу поднимался немного выше. Эстер была уверена, что никто не знает, что творится за дверью её спальни, пока однажды бабушка не позвала её к себе. Девушка ждала грозы, молний и худшего на свете наказания... Но получила лишь спокойное, но строгое наставление. Эстер надумала себе всяких ужасов и здорово перепугалась, так что слова бабушки она хорошенько запомнила: неважно кем себя балует леди Мареммо, главное, чтобы к тому времени, как придет время ложиться в постель к мужу, никто не мог усомниться в честности и непорочности невесты.

И Эстер никогда не позволяла себе слишком многого, как бы сильно не овладевала ею страсть. Для незамужней дамы леди Мареммо знала многое о плотских утехах, но по-прежнему оставалась невинна. Ни один мужчина не прикоснулся к ней.

И сейчас на мгновение девушка зажмурилась, чтобы не расплескать желание, что неожиданно схватило её за горло. Порочный Принц был привлекателен, и её тянуло к нему. Так сильно, что сложно было сдержать себя, но долг превыше.

– Я предпочитаю не играть с огнем, милорд. – Она открыла глаза, наконец овладевая собой, не отводя наглого взгляда. – Я предпочту его обуздать.

Намек был прозрачнее, чем витражи в храме: если дракон – это огонь, то Дейемон ничего не получит от неё, пока не возьмет Эстер в жены перед лицом людей и богов.

Принц не сдержал смешка на столь смелый намёк. Будь он чуть глупее, страшнее или амбициознее, вполне возможно, бросился бы немедленно к королю в надежде получить разрешение на брак с юной розочкой Орадона. Кто же откажется от такой прекрасной партии? Умна, красива, родовита и так учтива.

Дейемон оттолкнулся от колонны. Он напоминал хищного зверя, почуявшего запах пойманной в капкан добычи. Без тени смущения заправил прядку темных волос ей за ухо. Эстер затаила дыхание, напряженно вглядываясь в чужое лицо и стараясь не показывать мелькнувшего в душе страха.