Колючка для дракона. Цена слов

Глава 7

Разве мог он сдержаться или сохранить холодный рассудок, когда на кровати лежит и жаждет его красивая, молодая девушка, обещающая понести от него в скором времени.

Признаться, Дейемон хотел детей. Как и всякий мужчина, он хотел сына, который пойдёт по его стопам, дочь, которую он будет баловать, и, естественно, красавицу-жену. Кажется, он начал двигаться в этом направлении достаточно успешно, пусть и с некоторым опозданием.

Принц стянул с себя светлые брюки для сна, подхватил девушку под поясницей, чуть приподнимая её так, чтобы входить глубже, до удара кожи о кожу и хриплого стона. Глаза Дейемона потемнели, он сжимал розочку так, что наверняка от его прикосновений останется ещё больше следов.

Эстер со смесью восторга и удивления поняла, что жаждала этого с не меньшим нетерпением, чем мужчина. Порочный Принц там в саду показал ей совершенно другой мир удовольствий. Это не было похоже ни на что, испытываемое ей ранее. Кажется, она порочна не меньше, чем её будущий супруг.

К тому же, никто до этого не мог позволить себе так вести с дочкой лорда. Все эти благородные рыцари, готовые целовать ее туфли, боготворить, носить на руках, не вызывали в Эстер и толики тех чувств, что пробуждал Дейемон. Который знал, чего хотел. Брал это уверенно, без ненужного стеснения. Настоящий воин.

Только лишь чудом, за секунду до того, как принц вошёл в неё полностью, Эстер успела притянуть к себе подушку, до скрипа закусывая уголок. И только это позволило ей не закричать, да так, чтобы разбудить весь замок. В глазах потемнело от острого наслаждения. Она сдавленно замычала, послушно выгибаясь навстречу грубым касаниям, обещающим вознести ее на вершину этого наслаждения.

Только спустя несколько долгих мгновений Эстер взяла себя в руки, отбросила подушку и смяла пальцами простынь. Но, видят боги, она бы предпочла ощущать под ладонями горячую кожу дракона.

С удивительным для самого себя терпением Дейемон позволил Эстер прийти в себя, подождал когда взгляд розочки станет осознаннее. И только потом начал двигаться. Размеренно, глубоко, но это ненадолго. Он, кажется, и правда скучал. То, какой искренней была Эстер, как стонала под ним, обхватывала его, такого удовольствия не приносила ему ни одна девушка. Да, он сделал хороший выбор.

Она в руках его – словно податливая глина. Неопытное девичье тело отзывалось на грубоватые ласки. Ей хорошо с ним, да так, что не хотелось сдерживать собственного крика. И как жаль, что нельзя застонать, закричать так, чтобы услышали даже птички Орадона, лишь мечтавшие о таком. Чтобы стыдно стало даже черным безмолвным гвардейцам

— Маленькая, порочная розочка, — прошептал дракон, на долгий миг покидая гостеприимное тело, но лишь затем, чтобы поставить Эстер на четвереньки, так, как хотелось еще тогда в саду.

В такой позе он без труда наращивал темп движений, удерживая дрожащую девушку за бедра. Пошлый, чавкающий звук, сопровождал каждое движение, только добавлял ему удовольствия… Дейемон не мог сдерживать себя, просто не мог. Позволяя Эстер уткнуться щекой в мягкие подушки, он чуть вздернул ее молочные бедра и отвесил первый, звонкий шлепок по ягодице.

— Это за то, что провоцировали меня, леди Эстер.

Шлепок отозвался дрожью в остальном теле и тихим стоном. Кажется, Эстер мало раскаивалась в содеянном. Нежная кожа тут же налилась краской – следом от мужской ладони. Девушка инстинктивно отстранилась, но потом сама подалась бедрами навстречу движениям. Не сдерживая короткого и судорожного:

– Да... – За такое наказание она готова провоцировать дракона бесконечно.

Глаза Дейемона горели настоящим диким огнем. Он снова и снова опускал ладонь на молочную кожу резко, грубо, оставляя следы собственной пятерни, раз за разом сильнее, пока молочные ягодицы Эстер не стали алыми от доставшихся им ударов.

Эстер даже не подозревала, что от такого можно получать удовольствие. Но приглушенная боль от ударов смешивалась со сладким удовольствием от толчков внутри, вместе заставляя ее дрожать, плавиться от возбуждения. Странного, как будто неправильного, по-прежнему запретного, но такого сладкого. И все что она могла, только стонать, бормотать: “Ещё, пожалуйста, ещё”, пока Дейемон распалялся ещё сильнее.

Теперь розочка принадлежит ему, и сознание этого буквально воспламеняло сознание. Дейемон накрыл собой Эстер, вдавливая в постель, покрывая жалящими поцелуями нежную спину и плечи.

Эстер все меньше ощущала окружающий мир. Только эти горячие толчки, только руки, стискивающую бедра. Девушка выгнулась, застонала. Порочный Принц был опытным любовником, а вот розочка Орадона даже не могла представить, что подобное можно вытворять в постели. И надолго её не хватило.

– Боги... – Дрожь безумно острого, как пика, удовольствия пронзила ее, заставляя выгнуться сильнее, едва не закричать. Она хотела, чтобы это сладкое мгновение продолжалось как можно дольше. Чтобы он не останавливался.

Дейемон низко зарычал, как рычат звери, готовые в любой момент вцепиться в нежную плоть беспечной добычи. Но остановиться сейчас выше его сил, это еще не все, он хочет еще, он, видят боги, заслужил это.

— Вы должны заслужить каждый золотой, потраченный на нашу свадьбу, леди Эстер, — прошептал он, переворачивая девушку на спину, раздвигая длинные ноги и вонзаясь в очередном толчке. — Скажем, поработать на благо моего удовольствия. Вам ведь не будет сложно? — Принц даже не скрывал того, насколько сейчас выглядит диким со стороны.

Жадный до ласк и животного удовольствия, Дейемон и не думал останавливаться. Какие-то секунды Эстер ничего не чувствовала, но сразу после того, как мужские пальцы стискивают её грудь, Эстер снова сдавленно застонала, чувствуя снова загорающийся огонь внутри. Кажется, принц решил загнать розочку, как, действительно, хорошую породистую лошадку, испытывая ее на прочность. И Эстер, даже если бы могла, не стала бы сопротивляться. Ей было стыдно от собственных ощущений, но нравилось, провались оно все пропадом, нравилось, что с ней делали.