Колючка для дракона. Цена слов

Глава 14

Двор еще успеет налюбоваться на них, таких непохожих, но создающих удивительную гармонию между собой. Позади них в зале, на дорожках остается шепотки. Чем столь юная пигалица Мареммо смогла околдовать заядлого холостяка, одинокого дракона, что не подпускал к себе никого ближе, чем на пару страстных ночей? По двору немедленно расходится слух, что с первых дней пребывания двора в Орадоне, Эстер неотступно сопровождают Сумеречные братья. Значило ли это то, что брак планировался давно? Слухи ползут, слухи множатся, приобретая исполинские и мифические черты, и делая предстоящие событие предметом сплетен на годы вперед.

От слов Дейемона, сказанных в столь будничном тоне, закружилась голова. Что другие бы чувствительные дамы восприняли за скабрезность, Эстер слышала, как слова любви. В нетерпеливых прикосновениях читались все те одинокие ночи, проведенные принцем в отсутствии розочки. И она не сомневается ни секунды, что в постели её дракона не было никого.

— Вы неправы милорд. — Девушка подалась вперед, глядя на жениха снизу вверх. Причудливый танцующий огонь факелов играл тенями на его красивом лице, делая черты лица дракона более хищными, а взгляд и вовсе диким. Но она не боялась. — Я лишь на подступи к логову. Но мой дракон столь нетерпелив...

Изящные руки с россыпью родинок потянулись к нему, пальцы запутались в серебряных нитях длинных волос. И она, наконец, нашла поцелуем желанные губы. Жарким, жадным, просящим. В нем все те одинокие ночи, что юная розочка проводила в отсутствии Дейемона, все то желание, которое терзало ее лишь от мысли о том, как он любил её на её собственной постели. И как еще будет любить. Ей казалось, что теперь она никогда не сможет думать ни об одном мужчине с таким диким желанием. Ведь дракон будто заранее знал, чего она хочет и давал ей это еще, прежде чем Эстер смела просить. И этой ночью, как и все последующие, она хотела гореть в его объятиях, у его ног, под ним.

Дейемон, к вящему удивлению сына и веселью Рейемонда, действительно не посещал ни одну из своих любовниц, игнорируя также и несколько публичных домов. С головой погрузившись в работу, он не чувствовал к дамам на пирах или молоденьким шлюхам ни капли интереса, не в силах даже пытаться сравнить их с Розочкой. Как можно сравнивать кого-то с ней? Даже дочь лорда Рональда, имевшая до этого достаточно шансов оказаться в его постели, теперь больше походила на дурнушку. Признавать очевидное он отказывался до последнего, но, смотря в изумрудные глаза Розочки, чувствовал, как вот-вот и сам сгорит в своем же огне. Действительно, юна и прекрасна.

— Осуждаете меня за это, леди Эстер? — даже не пытаясь изобразить обиду, он усмехнулся, подаваясь вперед, и поцелуй, которым наградила его Мареммо, стоит всех тех дней воздержания и разлуки.

Но он не мог больше терпеть, совсем не мог. Дейемон слышал треск ткани платья, продолжая целовать Эстер, превращая поцелуй в установление власти. Ему нравилось чувствовать, как сбивается дыхание Розочки, но не позволять ей отстраниться, чтобы целовать и целовать, сжимая упругие ягодицы в руках до будущих синяков. И когда Дейемон проникает внутрь Розочки, ощущая, насколько сильно она намокла от одного только поцелуя, насколько же сильно возбудился он сам.

Барабанная дробь их сердец совсем не походила на размеренную музыку, что разносится по всему замку. Скорее заставляла вспомнить бой барабанов на поле боя, будоражащий кровь, рвущий, толкающий в спину. Вперед, быстрей, быстрей. Эстер не успела ответить дракону, да и нужны ли здесь слова? Они еще успеют посоревноваться в остроумии и взаимных колкостях, благо реалии королевского двора сполна обеспечивают эту возможность. А сейчас... Сейчас Дейемон исполнял свое обещание — изучить каждый из потаенных уголков своего замка, заставить светлый кирпич покраснеть от их страсти. По крайней мере, тахта жалобно скрипнула под тяжелым и достаточно резким движением дракона, когда тот вошел в нее. Будущая принцесса оказалась не в силах сдержать тихого стона прямо на ухо мужчины.

Милосердные боги, как же она скучала! По его звериной страсти, по этим пальцам, что оставляют на ней свои отметины. По грубым, быстрым, глубоким толчкам. Сгорая от стыда в своей спальни, мечтала об этом.

И обнаженные ноги обнимают бедра мужчины, не давая ему отстраниться.

— Сильнее, милорд... — Шептали её губы в полузабытьи страсти. — ...пока мне слабо верится в ваши угрозы.

Дейемон приподнял свою Розочку, подхватывая ее под талией, чтобы контролировать каждый ее выдох. После двух недель разлуки она достаточно узкая, даже слишком, и ему бы следовало потратить время на растягивание своей невесты, будь он чуть более терпелив, но Дейемон даже вполовину не так спокоен в постели, как то бывает на войне. В горячке страсти он терял разум, все больше напоминая прародителей драконьего рода, вот и сейчас с каждым толчком внутрь он низко рычал. Можно посчитать, будто это лишнее проявление мужественности, но стоит посмотреть ему в глаза, чтобы понять, как глубоко оторван от мира Дейемон для этого. Воздержание и отсутствие Розочки под боком сыграло с драконом злую шутку.

Движения становятся яростнее, и одной рукой Порочный Принц расстегивает лиф сложного кроя платья, чтобы сжать грубо нежную грудь Эстер. Звуки сплетающихся тел ни с чем нельзя было спутать, только не тогда, когда страсть, казалось, чувствовалась в воздухе. Дракон терзал нежную дочь Долины, клеймя ее собой, своими поцелуями и прикосновением, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, кому принадлежит Эстер.

— Моя, моя, моя, — на драконьем повторял прину, оставляя обещающие превратиться в очевидные следы встречи на шее невесты поцелуи.

Никогда не понимая, как можно начать войну из-за женщины, пусть и такой, как королева Селина, Дейемон не осуждал Рейемонда, однако сейчас, когда юная Розочка сжимает его, словно идеальные ножны, кажется, Дейемон становился все ближе к осознанию.