Колючка для дракона. Цена слов

Глава 18

В последние дни Эстер всё чаще с грустью глядела на пустую постель рядом. Несмотря на то что её дракон был так близко, Эстер думала о любви. Существует ли она вообще? И если да, то что это такое? То ли это уважение, между Игнатио и её матерью? Или это то трепетное и возвышенное, о котором пишут в красивых романах? То, о чем поётся в балладах или в срамных песнях, что напевает их конюший?

Или это что происходило между ней и Дейемоном?

Он был невероятно хорош собой, богат и родовит. А ещё вокруг него ходило столько слухов и домыслов, что он сам будто бы стал героем всех романов и песен трубадуров. Именно это заставило Эстер пойти на риск тогда в саду. Поставить на эту лошадку всё, или почти всё, и не прогадать. Но теперь... Дейемон оказался остроумен, интересен, опасен до дрожи в коленях. И буквально занимал её мысли. И хотя Мареммо старательно делала вид, что все её мысли заняты свадьбой, суетой и исключительно семейно-политическими вопросами, на деле Роза Орадона летала в облаках. И не просто в облаках, а во вполне конкретных, состоящих из перин и подушек. Она вновь и вновь вспоминала те ночи, что они провели вместе с Драконом. Его прикосновения, глухой рык, толчки.

Возможно, именно эта рассеянность позволила Эстер выпустить из своего пристального внимания надвигающуюся беду.

Последняя примерка платья проходила в сопровождении одних лишь кузин. Королева насмотревшись на предыдущие семь раз, вежливо сказала, что полюбуется на невесту в день свадьбы. Милена уже менее вежливо, объявила, что не потащит свои старые кости через весь замок, только для того, чтобы посмотреть, как на платье добавляют два новых стежка. Амарена, как всегда, была занята своими чрезвычайно важными делами. С жемчужноволосой красавицей они почти и не пересекались. Благо замок был достаточно велик для них двоих. Так что отдуваться пришлось птичкам Долины, да и нескольким служанкам.

Последний крючок на платье был застегнут, и Эстер, наконец, позволили повернуться к зеркалу. Платье было великолепным. Тяжелые слои юбок добавляли её хрупкой фигуре основательности, а оголённая спина — наоборот, ветрености. На шею так и просилось что-то достаточно тяжеловесное и дорогое...

— Миледи. — Модистка с поклоном подала атласные туфельки на каблучке. — Так платье будет выглядеть цельно.

Эстер кивнула, не замечая подвоха, и не в силах оторвать восхищенного взгляда от собственного отражения в зеркалах. Присела, позволяя обуть себя.

Она поняла, что что-то не так, лишь когда поднялась на ноги. За мгновение до того, как битое стекло вонзилось в пальцы и ступни, окрашивая нежный атлас красным.

Она кричала, о, как сильно она кричала! Потому что это и правда было больно, а ещё до отчаяния и скрежета зубов обидно.

Сквозь слёзы она видела лица кузин. И с ясностью кристально чистой понимала, что это кто-то из них. А, может и все четверо. Тупая, страшная женская зависть.

Служанки пытались снять туфли, стараясь не загнать стекло ещё глубже и не доставить ещё больше боли рыдающей невесте. Модистка спасала подол платья от крови, двое из девиц Орадона носились вокруг, в притворном беспокойстве, третья, кажется, лично побежала за лекарем.

А Эстер не могла остановить свои слёзы. И уже не от боли, а от ужаса происходящего. Свадьба через четыре дня. Она просто не сможет встать и дойти до алтаря. И видят боги, кто бы ни был виноват в этом, он поплатится.