Колючка для монстров

26

* * *

Кажется, вернулась Лина только под утро, и это разозлило Рэя сильнее, чем должно было.

После известия о пропавшем адепте от Озза, он заглянул в зеркало на рассвете, чтобы убедиться в её безопасности, и увидел лежащую на постели девушку в позе трупа. Сначала картина едва не лишила его последнего разума, почти заставив ворваться в её спальню, но только прислушавшись к едва ли различимому посапыванию, дракон понял, что тревога ложная, да и фамильяр не стал бы спокойно спать рядом с хозяйкой, почуяв её смерть.

Только тогда чуть отлегло, хотя с этой девчонкой уже невозможно было просто отвлечься и выдохнуть с облегчением. Каждая их новая встреча была испытанием его выдержки, преподнося всё новые сюрпризы, и в какой-то момент Рэйнард поймал себя на мысли, что жить стало чуть веселее. Он уже ждать начал очередного выверта судьбы, столкнувшей его с этой непостижимой, как само искусство смерти, девушкой, и даже зверь, казалось, чуть угомонился, понимая, что Лина всё время где-то рядом – только лапу протяни.

«Никуда она от нас не денется», ─ всё чаще повторял дракон, плотоядно облизываясь.

Ему же самому никогда прежде не хотелось одновременно с такой непреодолимой силой быть рядом с кем-то и в то же время столь отчаянно избегать этих встреч. Мужчина знал, вернее, чувствовал, что она испытывает к нему – уродливому принцу странную симпатию, и отчаянно желал разобраться, почему. По какой причине с самой первой их встречи нисколько не боится запачкаться его проклятьем, тогда как другие предпочитали отворачиваться, пряча брезгливость за жалостью? Даже собственная мать его бросила.

Если бы только он мог предстать перед Линой самим собой, показать ей крылья, расправив их вовсю мощь… До смерти хотелось увидеть, какими глазами она тогда будет на него смотреть, и реакция всех остальных почему-то вообще больше не имела никакого значения. Потеряла важность. А вот обставить этого пса, который полностью завладел вниманием (а может, даже телом) девушки, стало почти непреодолимым желанием, но воплотить его в жизнь у него вряд ли уже выйдет.

Рэю становилось всё хуже. Если раньше он полагал, что справляется прекрасно, то последние дни убедили дракона в обратном. Паршивее себя он ещё не чувствовал, почти ежеминутно ощущая, как каменеет всё больше, как всё труднее становится каждый вдох и как сердце всё замедляется, словно у древесных кошек, впадающих в зимнюю спячку. И очередное послание от соперника казалось настоящей издёвкой в этом почти беспомощном состоянии.

 «Если не убережёшь её, я на самом деле позабочусь о твоей маленькой адептке».

Рэйнард сколько угодно мог злиться на Шакала и даже ненавидеть чудовище, но это не отменяло правдивости его слов. Он единственный способен был спрятать человека, скрыть его так, чтобы никто не смог его отыскать, а стоит только императору осознать, насколько Лина сильна, отец уже не выпустит её из своих когтей. Неужели для Аделины это единственный шанс не стать оружием в руках империи?

С тех самых пор, как он наблюдал за её приготовлениями к балу, видя то «воодушевление», с каким иномирянка слушала о своей участи со слов Тильды, и как всё больше на девичьем лице проступала обречённость, Рэй поклялся, что не даст испортить Лине жизнь. Но если возникнет необходимость, пойдёт на всё, чтобы она осталась не просто невредимой, а ещё и не утратила своего света. 

Этот свет – всё, что пока держит его на поверхности, не давая рухнуть в бездну.

* * *

Если бы я знала, что дядюшка Сола так жесток, отнеслась бы к нему с гораздо большим подозрением и избегала бы общения вовсе. Так считали и адепты, удирающие от голодных мертвяков, а эльф садистки улыбался, стоя с магическим секундомером, пока рядом с мужчиной молчаливо возвышался магистр, внимательно наблюдающий за нашими мучениями.

─ Не филоним! Ноги вам даны не только для того, чтобы в столовую бегать! ─ поторапливал генерал.

Другие эльфы тут тоже присутствовали и попросту угорали над хилыми чахоточными, пробегая мимо нас уже который круг – с их длинными ногами им не составляло труда даже девчонок кадрить на бегу, пока те хоть и тихо ненавидели остроухих красавчиков, но всё равно ими восхищались, томно вздыхая.

Я могла им только завидовать, потому что моей дыхалки не хватало на такие финты, и пока контролируемая драконом мёртвая группа бегунов в любой момент готова была догнать, наглядно демонстрируя, какими быстрыми надо быть, мы все дружно проклинали императора с его выдумками – мысленно, но зато слаженно.

Один из коварных студентов сделал мне подножку, как раз в тот миг, когда в виски ударил страх за собственное будущее, и я умудрилась грохнуться на колено, больно стукнувшись о жёсткую землю, а за спиной уже настигали упыри. Замешкавшись всего на пару секунд, я чуть на себе не испытала остроту чужих зубов, почти пополнив ряды тех, кто не смог отбиться, а теперь в сторонке наблюдал за происходящим под защитой преподавателей.

─ Ты мертва, адептка, ─ прокомментировал эльф, почти пропев мой приговор. ─ Тебя сожрали на практике!

─ Неправда! У меня нет ни одного укуса, ─ не собиралась сдаваться я и резво поднялась, невзирая на боль, уже слыша за спиной зловонное дыхание, однако сцапать меня не успели.

Пробегающий Ян крепко схватил за руку, в то время как чужой кистью отбивался от ретивого преследователя, у которого вообще была деревянная нога, но вампир даже не обратил на это внимания. Вдвоём мы стремглав – ну, точнее, как сумели – побежали вперёд, где нагнали остальных, а там меня подхватил под руку Сол, пока остальная наша команда подстраивалась под мой улиточный темп.

Судя по монаршему взгляду, пробегающему по всем оставшимся в строю, всё было очень плохо. Сам ард выглядел не очень здоровым, и вроде даже пошатывался, опираясь сегодня на трость, но мне могло и показаться – стоило украдкой на него глянуть, и мужчина тут же становился прямее, чем был, ничем не выдавая своей возможной слабости. Но как-то переживательно за него стало…