Колючка для темного ректора

Глава 4.2

Чемоданы Йорик из вредности свалил, как попало. Прямо на проходе. Сам он сидел на столике и смотрел в окно. Мила чинно пристроилась на диванчике.

Рауль прикрыл дверь, впихнул меня, зашел сам и приказал:

- Малышня, отвернитесь!

Впрочем, выполнения приказа не дождался. Губы его быстро коснулись моих губ, подарили жадный поцелуй. Я от неожиданности замерла и растаяла.

- Любовь, - выдохнула восторженная Мила.

- Глупости человеков, - подытожил циничный Йорик.

- Сам дурак! – ответила ему сестренка невпопад.

Я их спор слушать не стала. Рауль отпустил мои губы, разжал объятия, быстро вытащил из кармана бархатную коробочку размером в пол-ладони. Протянул ее мне.

- Возьми, - сказал он с улыбкой. – Увидимся не скоро, будешь вспоминать. Только обещай, пока не отъедешь от станции, не открывай!

- Обещаю, - прошептала я.

Полуночный Свет, на ресницах у меня повисли слезы. Я почти поверила, что прощаюсь с Раулем на два долгих месяца. В сердце защемило от тоски.

- Люблю, - губы моего суженого не издали ни звука.

Но это было ненужно. Я прекрасно поняла, что он хочет сказать.

- Люблю, - повторила я.

Поезд разразился третьим гудком.

- Мне пора, - Рауль приоткрыл дверь, грустно улыбнулся и попросил, - не скучай, Колючка!

Прозвище это он сам придумал когда-то в детстве, тогда, когда я еще не собиралась за него замуж, но уже не давала окружающим скучать.

- Не буду!

Это было неправдой. Буду! Еще как буду! К счастью, недолго. Но Раулю этого знать не нужно.

Он закрыл дверь, раздались торопливые громкие шаги. Поезд тронулся. Я дождалась, когда вокзал останется позади, разжала ладонь и положила коробочку на стол.

- Что там? – Ушки Милы подрагивали от нетерпения.

- Глупости человеков, - повторил Йорик, но тоже повернулся посмотреть.

Ему было интересно, что подарил мне Рауль.

Я осторожно открыла коробочку. Внутри, на золотом шелке лежала красивая раковина.

Йорик повел носом, принюхиваясь, и звонко чхнул. Раковина пахла солью, морем, водорослями и уходящим летом. Перламутр сиял всеми цветами радуги.

- Как красиво. Что это? - спросила шепотом Мила.

На лице моем появилась блаженная улыбка. Где только Рауль смог откопать столь редкостную диковину?

- Песнь Сирены, - ответила я.

Йорик снова принюхался, скривил мордочку и опять чихнул.

- Нет там никакой Сирены, - заявил он авторитетно. – Тебя надурили.

Я посмотрела на него почти с умилением.

- Смотри!

И осторожно потерла пальцем перламутровый бок.

По купе разлилась чарующая музыка: скрипка, флейта и арфа. Следом раздались слова серенады. Пелось там о любви, о прекрасной деве, о разлуке и скорой встрече. А в моем сердце в унисон зазвучал голос любви.

***

Вы не подумайте, что демонята совсем бессердечные создания. Вовсе нет. Ближе к обеду Мила вытолкала Йорика в замок к отцу. Благо, для маленьких безобразников любое расстояние было сущей ерундой.

Йорик вернулся с огромным коробом снеди. Сколько по пути он успел слопать, я узнавать не стала, но, судя по раздувшемуся брюшку, угостился мальчишка изрядно. Он тут же свил себе из одеяла гнездо, сверху водрузил подушку, улегся алым пузиком вверх, закрыл глаза и шумно засопел.

Его пушистые ушки трогательно вздрагивали в такт дыханию, а длинные ресницы бросали на щеки неровные тени. Во сне он казался милым и совершенно безобидным. Даже мне, прекрасно знавшей, что это не так, трудно было поверить в иное.

Мила отодвинула коробочку с раковиной поближе к окну, старательно отерла ладошки о пушистые бока, глянула на короб и спросила с надеждой:

- Будем кушать?

Я нежно погладила ее по белоснежному загривку и кивнула:

- Обязательно будем.

Йорик шумно зачмокал, перевернулся на бок и выдал, не открывая глаз:

- Мне оставьте.

- Вот проглот! – проговорила я почти с восхищением.

Мила тут же бросилась защищать брата:

- Он хороший.

Я усмехнулась:

- Кто бы спорил, моя дорогая, конечно, хороший.

Демонячья девчонка успокоилась, принялась мне помогать, выкладывая на столик еду.