Командировка к сердцу

Глава 13

– Вот поэтому ,Стефания , командирская должность не всегда приносит "пряники". Это огромная ответственность, нервотрепка и, как итог, вызов на ковер к вышестоящим лицам, – заканчивает командир.
– Тем не менее многие, если не все, стремятся подняться по карьерной лестнице, даже с такими суровыми условиями.
– Те, кто этого желает, имеют как минимум внутренний стержень. Много ли у вас знакомых, кто стал начальниками с мягким нерешительным характером? Уж простите, я за всю свою службу таких не встречал. И будем откровенны: мне всё равно любят меня подчиненные или нет, главное, чтобы уважали.
– Или боялись? – поднимаю бровь.
– Не без этого. Я человек системы и у нас здесь не детский сад. Армия – это дисциплина и устав, никак иначе быть не может, – отрезает он.
– А блат, мы же с вами прекрасно понимаем, как порой получают должности и сидя на теплом месте воруют? Думаю, в вашей структуре это тоже имеет место быть, – прищуриваюсь и устремляю взгляд на собеседника.

Интересно, ответит он или нет? Я, конечно, понимаю, что лезу не в своё дело, возможно даже переступаю грань и меня вполне могут сейчас выставить за дверь. Но интересно вот что: могут ли военные открыто об этом сказать или отшутятся, как большинство вышестоящих чиновников, интервью с которыми я не раз пересматривала перед поездкой.

— Кумовство, Стефания, извините как вас по батюшки?
— Александровна, но можно просто по имени.
— Так вот, Стефания Александровна, кумовство, блат и воровство были, есть и будут в любой структуре, куда бы вы ни пошли, даже в обычном сельском магазине. Хочешь проверить сущность человека — достаточно дать ему власть и большие деньги. Во многих людях эта жажда наживы сидит с самого начала ,в зачатке, вам ли этого не знать, вы же журналист? — его взгляд говорит о том, что он не нуждается в моём ответе, а вопрос был больше риторический.
Я тоже всё прекрасно понимаю, но пришла за мнением другого человека. Поэтому спрашиваю.
— Что вы имеете в виду? — на секунду отвожу взгляд на свои руки, лежащие на деревянном лакированном столе. Задавать провокационные вопросы оказывается не так легко, как я думала.
— Думаю, вы прекрасно понимаете о чём я: журналисты, падкие на деньги, соглашаются писать заказные статьи, а честные будут отражать только своё собственное объективное мнение. Здесь вопрос в человеческих принципах. Сколько у нас сейчас честных СМИ? По пальцам можно пересчитать.

— Это действительно так, с самого начала я должна была пойти в международную журналистику, но решила остаться в блоге. Только сейчас набралась смелости попробовать что-то более весомое, — размахивая руками так, будто у меня интервью берут.
— Вот видите, есть в вас зерно честности: таким, как вы, в теме политики было бы сложно. Но перспективы имеются, вопросы вы задаете достаточно острые, похвально! — заканчивает фразу и смотрит на меня с неким уважением.
Чувствую мгновенное воодушевление: согласитесь, ведь всегда приятно получить комплимент от других людей, какой бы он ни был, сказанный между делом или напрямую, но ты уже чувствуешь, что готов свернуть горы.
— Виктор Алексеевич, спасибо большое за возможность взять интервью, знаю, что у вас сейчас очень загруженные дни, но вы всё равно смогли выкроить для меня несколько часов, это очень ценно. За комплимент отдельно благодарю, я в настоящей журналистике не так давно, но стараюсь набираться опыта, — тянусь через стол для рукопожатия.
— У вас всё впереди, был рад нашему общению!

Пожимаем друг другу руки, поднимаюсь с кресла со своими вещами и направляюсь в сторону выхода из кабинета. Мысленно ставлю галочку над еще одним выполненным рабочим пунктом. Дела двигаются, несмотря на погоду, природу и мои эмоциональные качели, что не может не радовать. Открываю дверь и краем уха слышу телефонный разговор командира полка.
– Она здесь, а что случилось? Хорошо, я ей передам.
Поворачиваю голову и встречаюсь с заинтересованным взглядом Казанцева. Не понимаю, что происходит: звонили насчет меня?
– Стефа, кое-кто интересовался вами, честно скажу, не удивлен, – взгляд полон скрытого веселья.
– Простите, я не понимаю, – хлопаю глазами, я действительно не понимаю, кто мог звонить командиру.
– Некий лейтенант, который не может до вас дозвониться со вчерашнего вечера, – вот теперь я вижу его улыбку. – Заранее отвечу на ваш возможно интересующий вопрос: Сергей — сын моего сослуживца и лучшего друга. И да, кумовство мы не практикуем ,он действительно лучший летчик среди наших молодых орлов.
Закрываю и открываю рот, как рыба, выброшенная на берег. Это же сколько раз он мне звонил со вчерашнего вечера! Что решил действовать напрямую через командира, а точнее своего так скажем "родственника".
Телефон я старалась не трогать в течение дня, но сейчас быстро достаю его из сумки и открываю список пропущенных. Сорок три пропущенных ,мать его, вызова! Он что с ума сошел? Почему не написал, не пришел, если уж так сильно хотел поговорить?

Неужели так сильно вывела его из себя? Я вроде написала правду, мне казалось, что после моих откровений он от меня отстанет, поймет, что такая истеричка ему не нужна, найдёт себе ещё тысячи таких дурочек для флирта как я…
— Он вроде знает, где я живу, мог бы прийти и поговорить со мной, если ему так нужно было, — говорю максимально неуверенным голосом, практически шепотом.
— Мог бы, только эту ночь он был в наряде, и покидать его не имел права.
— В каком наряде?Его девушка сказала ,что у них вечером ужин, — господи, разговор с командиром перерастает в какие-то семейные разборки. Абсолютная нелепость.
— Ну вечером он действительно мог зайти домой. А вот насчёт девушки это уже интересно? — наклоняет голову к плечу.
— Послушайте, сегодня во время интервью мы были друг с другом откровенны, поэтому скажу вам прямо, у нас действительно возникла симпатия с Сергеем. Я позволила себе это чувство, зная о его девушке, за что чувствую свою вину. Но общаться я больше с ним не собираюсь, можете ему так и передать. Извините меня, пожалуйста, мне нужно идти — дёргаю дверную ручку на себя и делаю шаг в коридор.